Спенсервиль
Шрифт:
– Нечего пудрить мне мозги. Я с тобой разговариваю.
– А я тебя слушаю, Клифф. Кит Лондри вернулся, он в городе. Что дальше? Что из этого следует?
– Я тебя не об этом спрашиваю.
– А о чем?
– Господи Боже, ох уж эти долбаные бабы, любого способны из себя вывести!
– Что ты хочешь, чтобы я сказала, Клифф? Да, он вернулся. Я об этом слышала, ты тоже слышал. За что ты на меня злишься?
Они молча смотрели друг на друга; разумеется, каждый из них отлично понимал, почему и за что злится Клифф
– Почему ты мне не сказала, что он вернулся? – спросил Клифф.
– Как-то не пришло в голову.
– Дерьма у тебя в голове слишком много.
– Не смей со мной так разговаривать. – Энни почувствовала, как в ней нарастает волна ярости, пересилившая даже все ее страхи. – Ты не имеешь права так со мной разговаривать! – сказала она, повысив голос. – Я ухожу. – Она бросила стакан в мусорное ведро и повернулась к двери.
– Никуда ты не уходишь. – Схватив Энни за плечи, он развернул ее лицом к себе и сильно сжал ее локти.
– Перестань! Прекрати! Отпусти меня!
Клифф отпустил ее и сделал шаг назад.
– Ладно… извини. Успокойся. И сядь. Я просто хотел с тобой поговорить.
Она ни на секунду не поверила ему, однако хоть и неохотно, но села.
Он тоже сел с противоположной от нее стороны стола и принялся вертеть в руках банку с пивом. Наконец Клифф заговорил:
– Н-ну… ты же знаешь, я такой. На меня иногда находит дикая ревность. Я прослышал, что этот твой бывший дружок опять здесь, начал постоянно об этом думать, потом узнаю, что он до сих пор не женат – ну вот, наверное, я себя и завел. Ты ведь должна быть только счастлива, что я за тебя так переживаю. Верно?
Ей в голову пришли несколько возможных саркастических ответов, любой из которых сразу же заставил бы его сорваться.
– Я понимаю, – ответила она. – Но я не хочу обо всем этом говорить. Здесь не о чем говорить.
– Ну, ты же видишь, что меня это все очень беспокоит.
– Не из-за чего беспокоиться, нет причин.
– Почему это нет? Человек, который когда-то трахал мою жену, живет почти под боком, и ты считаешь, что меня это не должно волновать?
– Послушай, Клифф… все, что бы я сейчас ни сказала, лишь разозлит тебя еще больше. Если я скажу, что мне безразлично, что он где-то под боком, ты это не так поймешь. Если скажу, что меня саму это беспокоит, ты…
Бакстер грохнул кулаком по столу так, что подскочили и тарелки, и Энни.
– Ты спала с этим типом целых шесть лет! И все, что ты можешь сейчас сказать, мать твою, так это чтобы я не бесился из-за того, что он объявился тут под боком! А если так объявится какая-нибудь из моих прежних подружек? Как это тебе понравится?
Энни хотела напомнить ему, что он иногда показывал ей своих бывших подружек, и единственное, что она при этом испытывала, было чувство жалости к ним. Но она лишь сказала:
– Думаю, что меня бы это действительно
– Вот именно!
– Пожалуйста, не ори. Я понимаю, ты сердишься, но…
– Синди Норт помнишь? Я дрючил ее целый год перед тем, как начал встречаться с тобой. Как бы тебе понравилось, если бы она переехала куда-нибудь по соседству и была бы при этом не замужем? Тебя это разве бы не взбесило?
– Конечно.
– То-то. Так почему я не должен беситься?
– Я этого не говорила. Но на меня злиться нечего. Я ничего не сделала.
– А может быть, хотела бы сделать.
– Не надо так говорить, Клифф.
– Небось, все еще помнишь то доброе старое времечко, когда была с ним, ведь так, а?
– Ничего я не помню. Прошло уже больше двадцати лет.
Ей показалось, он почти удивился, что с тех пор и в самом деле прошло уже столько лет.
– А когда услышала, что он вернулся, наверное, сразу же стала вспоминать, как валялась с ним на сене, – проговорил он. – Где ты с ним трахалась? У него в амбаре? Или прямо в твоей машине?
Она встала – он дотянулся через стол, схватил ее за пояс и силой усадил на место.
Энни была крепко напугана, однако боялась она не за себя. Сама она умела обращаться с Бакстером, но надо было как-то предупредить Кита, что Клифф завелся всерьез. Она глубоко вздохнула и сказала:
– Клифф, дорогой, я знаю, что ты сердишься, но для меня во всем мире нет никого, кроме тебя.
Похоже, он немного успокоился, но в душе продолжал кипеть.
– Смотри у меня, чтобы никого и не было, а то пожалеешь!
– Никого у меня нет. Я понимаю, ты так злишься потому, что очень меня любишь. Мне это очень льстит. – Энни сознавала, что следовало заканчивать этот разговор, пока инициатива была еще у нее; однако она ненавидела Клиффа с такой силой, что не смогла удержаться, чтобы не вызвать у него еще одной вспышки злобы. – Не хочу, чтобы ты постоянно думал о том, чем мы с Китом занимались целых шесть лет, – добавила она.
Клифф посмотрел на нее, но ничего не сказал.
– Мы ведь тогда были еще совсем молодыми, почти детьми, – проговорила она, – и делали только то, чем занимались в то время и все другие вокруг нас. Ты должен радоваться тому, что я занималась этим только с ним, а не…
– Заткнись!
– Извини.
– Заткнись!
Она опустила голову и уставилась в тарелку, силясь не улыбнуться.
Так прошла, наверное, целая минута; потом Клифф сказал:
– Не хочу, чтобы ты говорила с ним или о нем.
– Не буду.
– Он тебе звонил?
Она отрицательно помотала головой:
– С чего бы он?
– А ты пыталась ему звонить?
– Ни за что на свете.
– Правда? Значит, за все время, как он вернулся, вы с ним так и не поговорили?
Она снова решилась, поднялась со своего места и встала у него за спиной.