Спенсер
Шрифт:
Через двадцать минут, когда Спенсер думал, что может действительно сойти с ума от ожидания, он отправил сообщение своему отцу, спрашивая, в порядке ли Аарон. Ответ не пришёл.
Через тридцать минут он поднялся наверх за книгой, просто чтобы выкинуть из головы всевозможные ужасные сценарии, но всё равно спустился обратно на кухню с пустыми руками.
Через сорок пять минут он соскользнул вниз по шкафчику под раковиной и сел на пол, кидая каучуковый мячик в холодильник напротив. Он купил мячик в один из очень редких дней, когда они с Аароном ходили за пиццей — в один из нескольких раз, когда они
На этом месте его и нашёл Аарон.
Хочешь, чтобы я ненадолго остался или уехал домой с мамой? — спросил Аарон небрежными, вялыми жестами. Всё в Аароне, от того, как он замыкался в себе, до тёмных синяков под его глазами, вызывало у Спенсера желание велеть ему ехать домой, но слова не выходили. Мячик размывался из-за слёз, пока Спенсер наблюдал за этими скачками, снова и снова.
Скок
Скок
Захват
Скок
Скок
Действие прекратилось, когда Аарон словил мячик посреди его полёта обратно к Спенсеру, и Спенсер поднял взгляд на лицо парня. Он был благодарен, что сидел на полу, потому что увиденная им боль опустила бы его на колени.
— Ответь на мой чёртов вопрос, — произнёс Аарон вслух, не заботясь о жестах.
Ты расскажешь мне, что происходит? — прожестикулировал Спенсер, боясь, что если заговорит, голос будет дрожать.
У меня не будет выбора. Достаточно скоро это окажется в новостях, и тогда узнают все. Они все узнают, — Аарон соскользнул вниз по холодильнику напротив Спенсера, наконец сдавшись весу всего мира на своих плечах. Спенсер никогда не видел Аарона таким всецело разбитым — даже в тот день во дворе университета, когда так сильно напугал парня. Спенсера пронзило холодное лезвие страха, вонзаясь в его душу. Это был первый раз, когда он по-настоящему начал бояться за безопасность Аарона, потому что отсутствие человека за голубыми глазами, которые он так сильно любил, означало, что Аарон легко мог пойти домой и повеситься в гараже, отбирая себя у Спенсера навсегда. «Пожалуйста, господи, что бы это ни было, пожалуйста, сделай так, чтобы папа мог помочь».
О чём ты?
Сегодня утром к нам с мамой приходила полиция. Они нашли людей, которые напали на нас с Джульеттой. Будет суд, — и вот так просто Аарон замкнулся полностью, будто на эти слова ему потребовался последний кусочек энергии, а затем он разбился на миллион крохотных осколков боли. Он упал боком на пол, скручиваясь в клубок и подтягивая колени к груди. Это болезненно напомнило Спенсеру о дне их знакомства, и он улавливал только фрагменты того, что говорил Аарон.
— …не могут определить…
— …умерла первой…
— …сойдёт с рук…
— …о боже…
Спенсер бросился к Аарону, притягивая любимого мужчину к своему собственному телу, сжимая кусочки, пока Аарон рыдал у него на коленях. Боже, он не мог прижать Аарона
Мама Аарона добралась до них первой, падая на колени перед своим сыном, волосы упали на её бледное лицо. Отец Спенсера остался в дверном проёме, оценивая ситуацию, после чего подошёл к банкам на тумбочке, которые никогда не использовались. Спенсер полагал, что в других домах эти банки содержали муку или сахар, но его отец сорвал крышку и достал бутылку Джек Дэниелса. Сердце перестало колотиться, перестало биться на долю секунды, пока он наблюдал. Его отец достал из шкафчика над раковиной маленький стеклянный стакан и налил немного виски.
— Спенсер, Мишель, вы можете помочь Аарону сесть, пожалуйста?
Он протянул руку над кучей тел на полу, чтобы открыть дверь морозилки. Бросил в виски два кубика льда, взял банку колы из ящика у задней двери и долил до края стакана. Секунду поболтав, он протянул стакан Спенсеру.
— Аарон, я хочу, чтобы ты это выпил, медленно. Мелкими глотками. Это поможет.
— Ты. Будешь. Доставать. Выпивку. Из. Своей. Заначки. И. Отдавать. Пациенту? — с отвращением спросил Спенсер, пытаясь посадить Аарона и продолжать дышать, несмотря на мёртвую хватку Аарона на талии. Поднять его так просто не получилось, и Спенсер дрожал, кладя руку на щеку Аарона.
— Посмотри. На. Меня, — прошептал он, но Аарон крепко зажмурился против льющихся слёз. Спенсер рукавом вытер слёзы с собственного лица, его голос надломился при следующей попытке заговорить. — Всё. Будет. Хорошо. Малыш… Я. Обещаю… Просто. Посмотри. На. Меня. Пожалуйста. Аарон… — тогда голова Аарона поднялась, и режущая боль прожгла сердце Спенсера от выражения крайнего опустошения на лице его парня. Потерянный. Это единственный способ, каким Спенсер мог это описать.
Спенсер поднёс стакан к губам Аарона, и поначалу тот просто оставался на месте. Аарон не делал никаких движений, чтобы взять его или выпить содержимое.
— Прогони это. Пожалуйста. Пожалуйста, Спенсер, — произнёс Аарон, и Спенсер воспользовался возможностью, чтобы наклонить стакан. Жидкость пролилась в открытый рот Аарона, и он сглотнул и открыл рот снова.
— Хорошо. Выпей. Ещё. Немного…
Аарон сделал ещё один долгий глоток и закашлялся, давясь, выплёвывая то, из-за чего Спенсеру было больно, но он убрал стакан, чтобы ничего не разлилось, и ждал окончания приступа кашля. В конце концов, Спенсер влил весь стакан виски с колой в Аарона, который лежал на нём и не двигался.
— Как вы думаете, что нам делать? — спросила мама Аарона, направляя вопрос отцу Спенсера, пока сам Спенсер водил пальцами по волосам Аарона, будто тот был ребёнком, упавшим на тротуаре. У Аарона были серьёзные царапины и синяки, но они были не снаружи, где Спенсер мог поцеловать их, чтобы стало лучше. Вместо этого он целовал Аарона в лоб, а Аарон прижимался к нему ближе. Он больше ничего не говорил, и это беспокоило Спенсера. У Аарона была привычка в тяжёлые моменты уходить в собственный разум, и Спенсер не мог выносить мысли, что Аарон никогда не вернётся из своей головы. Было бы самым худшим возможным адом — застрять там с одними воспоминаниями и кошмарами.