Спецкор
Шрифт:
Визитер шумно выдохнул, выказав тем самым свое общее неудовольствие, но этим не ограничился, заревев на всю округу. Мы дружно затряслись на дереве не то, что синхронно с ветками, но даже кажется вместе со стволом и корнями, а листья посыпались вниз небольшим водопадом. Впрочем, видимо так разведчик сообщал стаду, что обнаруженный «огненный цветок» опасности не представляет и, скорее всего, погаснет сам. Еще один печальный вздох и мазнувший по дереву насмешливый, как показалось с перепугу, взгляд, и громадина так же бесшумно удалился. Навалив перед этим напоследок небольшую, всего до половины моего роста, горку навоза, и напрудив средних
Надо же, а ведь я считала склон холма достаточно крутым, а нас самих – в полной безопасности от неожиданных визитов. Удивил и ставший похожим на филина Кроха, так глаза выпучить – надо уметь, а уж так вцепился в ветки - когти потом пришлось извлекать по одному и с немалым трудом. По взаимному согласию досыпать дальше решили на дереве.
Подумала, засыпая: «И куда же, в случае необходимости, от такой горы убегать?»
***
Вот уже третий день вокруг нас - именно вокруг, и никак по-другому - плещется зеленое море. Рассекаем его со всей неспешностью – ноги-то не казенные. Забавные ощущения – нас не то что никто до текущего момента не съел, но даже не попробовал. А сколько страхов было…
Стыдно вспомнить, первые два часа даже под ноги не смотрела, чуть без них не оставшись – желающих рыть норки тут более чем достаточно. Потом все крутилась по сторонам под недоуменным взглядом Крохи. Как же, страшно ведь – трава по пояс, будто действительно плывешь на лодке - горизонт свободен, но реальная видимость ограничена как раз расстоянием прыжка крупного хищника. Ведь достаточно просто присесть в траве, и заметить тебя - даже в семи метрах - просто нереально. Собственно, этим и выживают в саваннах всякие там львы.
Так что невольно приподымаешься на цыпочки, пытаясь хоть что -то рассмотреть, шея непроизвольно вытягивается, мигом становится понятно – как появились на самом деле жирафы и, что самое главное, как умудряются выживать эти ходящие вышки. Им ведь всех видно и они успевают, заметив к себе гастрономический интерес, просто отойти в сторону. Ни один хищник не рискнет атаковать при таком раскладе, так ведь можно гоняться за добычей до морковкина заговенья, а выносливостью копытные любого охотника превосходят. Только человек мог охотиться в африканских саваннах, попросту загоняя лошадиных насмерть, но человек все же не вполне хищник.
Отвлеклась, это нервное. Но за всеми этими рассуждениями совершенно не заметила как любой шорох в траве перестал вызывать нервное шараханье, а револьвер снова перекочевал в кобуру, пока еще не застегнутую. Но видимо, еще чуть - и привыкну, во всяком случае, мой спутник перестал на меня странно поглядывать, зашагав веселей. Теперь, наконец, можно смахнуть холодную испарину и попытаться понять – почему же на самом деле никто нас не трогает.
Хотя это не есть бином Ньютона - стоило успокоиться, как все стало понятным – идем-то мы далеко не по прямой. Да, совсем не по ней. Кроха старательно обходит места концентрации копытных и прочие местечки, до сантиметра зная, какое расстояние является для нас безопасным. Наверное, совсем не зря мы столько простояли на том холмике. Да и чувствует себя здесь мой спутник ничем не хуже, чем в море, может, даже лучше – вон как крутит ушами и принюхивается, наверняка более совершенные чувства позволяют ему иметь в голове идеальную картину происходящего вокруг.
Вот так мы и топали по странной траектории, удлиняющей путь раза в полтора, но очень сильно
Без всяких происшествий и приключений дни сменялись ночами, ночи плавно перетекали в дни, трава становилась все ниже и все желтее – Гаучо безжалостно выжигал окрестности, а найти воду становилось все большей проблемой. И часто у водопоев нас поджидала засада. Нет не хищники, они как раз оказалось вполне себе лапочками и никаких неприятностей не доставляли, зато выгнать из понравившейся лужи парочку расположившихся там буйволов, жарко им, видите ли, было еще той проблемой.
Мои жизненные установки между тем претерпели кардинальные изменения, и если раньше я с осуждением относилась к кровожадности испанцев, устраивающих садистские представления из процесса приготовления отбивной, то теперь я всеми силами ненавидела эту тупую и агрессивную скотину. И ведь не договоришься с ними по-человечески – стоит подойти поближе, как из лужи, будто ядро из пушки и с таким же шумом, вылетает туша весом под две тонны и начинается такое веселье - любая коррида нервно курит в сторонке.
Последний раз парочка рогатых гоняла Кроху часа полтора, прежде чем он сумел оттянуть их подальше, и потом еле лапы тягал. А все мучения ради того, чтобы я могла подкрасться к вонючей луже и наплевать полкотелка сомнительной жидкости, втягивая ее через фильтр. Про «помыться» в такой обстановке можно было и не мечтать.
Не считая небольших развлечений, путешествие наше было вполне безопасно, но со временем всё больший вес приобретала одна проблема – мы не охотились. На пятый день наша диета, состоящая в основном из «салата из одуванчиков» - в зависимости от наличия воды, трубочки вымачивать длительный срок, или просто ошпарить кипятком, и потреблять вовнутрь - и мяса, вываренного в жире памятного свина, встала мне поперек горла.
Видимо мясное безумие после удачной охоты что-то сдвинуло в голове, и теперь желание поесть по-человечески отодвинуло в сторону даже страх. Целыми днями я рассматривала окружающее изобилие жизни только с гастрономической точки зрения. И разумеется, доигралась – в один момент охотничий азарт заставил потерять голову и я попыталась отрубить нашей лопаткой левый задний окорочок от неспешно ползшей по своим делам гигантской черепахи.
Вот только неудачно – это мягко сказано. Не смогла даже поцарапать чешую, а вот черепашка, была она росточком около метра и весом, наверное, килограмм под шестьсот, совсем не стала прятать конечности под панцирь. Видимо, она не оценила меня, как серьезного противника. Довольно быстро развернувшись на месте на манер танка, только пыль из под когтистых лап взлетела, «тортилла» со змеиным проворством метнула вперед голову.
От серьезных неприятностей меня снова спас кадавр, резко дернувший назад за пояс. Но наша самая большая ценность – особо острая саперная лопатка, топор и сковородка в одном лице - осталась на месте рассерженного пресмыкающегося. Как оказалось, оно совсем не хочет ни перед кем пресмыкаться, да и вообще по жизни имеет весьма крутой нрав. Так что пришлось нам нервно стоять в сторонке, поджидая, пока до этой тупицы дойдет, что все закончилось. Наконец, она бросила терзать совершенно несъедобный предмет. Хорошо хоть с собой в качестве трофея не утащила. А так, спустя всего два часа, мой верный телохранитель приволок назад вполне себе целую лопатку, только на ручке были небольшие вмятины, наводящие на мысль о приличного размера тисках.