Спец экстра-класса
Шрифт:
Спустившись с чердака, Абдулл Камаль вошел в просторный холл. Там его уже поджидали все приближенные вместе с Рыжебородым Ахматом и переводчиком Магомедом Хусейновым.
Бабай взял со стола портативную рацию, собираясь связаться с полевым командиром Мусой Турпаловым по прозвищу Отмороженный. Он ненавидел федералов и, если представлялась такая возможность, не упускал случая ударить им в спину. Бабай включил рацию и попытался настроиться на нужную волну, но ничего не получилось. Кроме треска и шума, из динамика рации ничего не доносилось.
– Телефон тоже не работает, – сообщил
Теперь все стало ясно, и нападение на его отряд, и минирование троп, и уничтожение караульных. Его пасли спецслужбы, так опытный охотник выманивает зверя из логова, а потом заманивает в ловушку для того, чтобы не устраивать соревнование, кто сильнее, проворнее и злее, а просто застрелить с безопасного расстояния. Вот почему нет связи. Отсутствие с внешним миром лишало его союзников.
«На войне союзник играет немаловажную роль, – говорил швед-инструктор на своих лекциях в школе диверсантов под Пешаваром. – Он может оттянуть на себя часть сил противника, ударить ему в тыл или увеличить численность вашего войска. Если у вас нет союзника, создайте его для себя сами».
«Что мне и остается сейчас сделать», – хищно улыбнулся Бабай и, взглянув на муллу, сказал:
– Собирайтесь, пойдете на переговоры с шурави.
–Но если они потребуют, чтобы вы сдались? – пробормотал мулла.
– Мы сдаваться не будем, пусть из кишлака выпустят мирных жителей – стариков, женщин и детей, – отрезал Абдулл и обратился к своим приближенным: – Снайпер на чердак, автоматический гранатомет на второй этаж. Остальные во двор держать оборону у ограды.
Прогромыхав мимо замершего на обочине дороги БТРа, раздолбанный «пазик» въехал в расположение батальона. Двигатель ревел, как турбина сверхзвукового истребителя. Автобус обогнул холм и замер рядом со штабным «ГАЗ-66». С не меньшим грохотом, чем работающий двигатель, открылась дверца, и из салона стали выбираться старейшины. Они были так же нарядно одеты, как и при вчерашней встрече Абдулла Камаля.
Пожилые мужчины выстроились в шеренгу, важно возложив руки на узорчатые рукоятки родовых кинжалов. В их гордых взглядах читалось некое презрение к военным, лица которых, как у гуманоидов, были зелено-коричневого цвета.
– Салам аллейкум, – поздоровались первыми чеченцы. Они пристально вглядывались в закамуфлированные лица, пытаясь узнать людей в маскировочных комбинезонах.
– Аллейкум ассалам, – ответили дуэтом Христофоров и Вавилов.
– Что случилось? Почему здесь армия? – сделав шаг вперед, заговорил мулла, медленно перебирая черные костяшки четок. – Мы мирный кишлак, ни с кем не воюем, почему же здесь все эти войска?
Медленно произнося слова, мулла обвел взглядом вокруг себя, пытаясь выявить хоть какие-то отличительные знаки на людях или на технике. Но тщетно, все вокруг было безлико, как будто перед ним были вовсе не люди, а лесные духи.
– Вы не воюете, – подтвердил Христофоров. – Но принимаете у себя арабского террориста Бабая.
– Не знаем мы никакого Бабая, – громко произнес мулла, и остальные старейшины, как по команде, загалдели.
– А
Мулла отрицательно покачал головой, а на вопрос комбата: «Почему?» – с непонятной безнадежностью ответил:
– Потому что он мой зять, и по законам гостеприимства мы обязаны защищать гостя, которого пустили в дом. Разрешите хотя бы вывести из кишлака женщин и детей. Им незачем умирать за моего зятя.
– Конечно, конечно, – с готовностью закивал головой Вавилов.
Старики вновь загрузились в «пазик», и автобус, громыхая, поехал в сторону селения. Там, по-видимому, их уже с нетерпением ожидали, и через несколько минут из кишлака потянулась вереница людей. Женщины, дети, старики тащили на себе узлы, чемоданы, тянули за собой домашний скот.
– Людей разместишь за штабом, там они будут в полной безопасности, – обратился Христофоров к капитану Маклахову. – Скажешь, что мы ждем транспорт, чтобы отправить их в лагерь беженцев. Да, заодно поставь пару часовых. Мало ли что.
Игорь козырнул и с тремя «вымпеловцами» двинулся навстречу человеческой веренице.
После того как беженцы были определены на стоянку, все вроде замерло в ожидании боя. Даже птицы перестали петь.
– Ну, я думаю, хватит рассусоливать. Даю ракету к началу операции, – чуть взвинченно, как это со многими бывает перед боем, произнес Вавилов.
– Давай, —задумчиво кивнул Христофоров.
Из толстого ствола ракетницы взвилась красной стрелой ракета. Пролетев несколько десятков метров, она рассыпалась на небольшой букет светлячков.
И сразу же со всех сторон по дорогам, проходящим через населенный пункт, двинулись БТРы. Разведчики, привыкшие к подобным операциям, должны были выполнять основную работу, а стрелки и БТРы их прикрывать.
Когда достигли окраины кишлака, с бронетранспортеров, обвешанных ящиками с песком, которые должны были защищать технику, посыпались разведчики. Дядя Федор, командовавший одной из групп, подошел к угрюмому лейтенанту, командиру приданного разведчикам взводу.
– Мы впереди, вы за нами. И не надо никакой самодеятельности, ферштейн?
Летеха молча нахлобучил на голову каску, обшитую куском маскировочной сетки, снял с плеча автомат и только после этого утвердительно кивнул.
– Вот и славненько, – усмехнулся разведчик.
Мельком взглянув на подчиненных, приказал: – Вперед.
Разведчики рассыпались по дороге и двинулись в направлении крайнего дома. За ними шествовали автоматчики, они шли неким построением, отдаленно напоминающим строй. Только стволы автоматов хищно смотрели во все стороны, готовые в любую секунду огрызнуться беспощадным огнем. За морскими пехотинцами медленно тащился БТР, конусная башня КПВТ медленно вращалась то влево, то вправо. Толстый ствол крупнокалиберного пулемета, подобно хоботу фантастического животного, внюхивался в тревожный воздух.