Спец экстра-класса

Стрельцов Иван Захарович

– Лейтенант, зачистите дом, – обратился дядя Федор к командиру прикрепленного взвода. Несмотря на разницу в звании, разведчик был здесь главным. Впрочем, офицер не возражал.

– Кому это надо? – недоуменно пожал плечами стоящий рядом верзила, подбирая свою накидку.

Сержант зло глянул на него, но вовремя сдержался, сообразив, что беспечность в бою часто бывает обратной стороной страха перед боем, нервного срыва. Поэтому, не оборачиваясь, бросил на ходу:

– Не хочу, чтобы потом нам стреляли в спину.

Подойдя к рассыпавшимся после

выстрелов морским пехотинцам, приказал замкомвзвода, невысокому круглолицему крепышу:

– Проверить дом! – И чуть тише добавил: – Пленных не брать.

Несколько бойцов во главе с крепышом бросились в дом, и оттуда сразу же донеслись звуки коротких очередей. Через минуту морпехи вернулись, у замкомвзвода за ремнем была заткнута плоская афганская шапка-«планшерка».

– Все чисто, – весело скалясь, сообщил младший сержант.

– Это что еще? – спросил лейтенант, лениво пережевывая зажатую в зубах спичку.

– Да так, по приколу взял трофей, типа сувенира. На гражданке буду на нее девок кадрить, – снова оскалился замкомвзвода, демонстрируя отсутствие нескольких верхних зубов.

– Девок надо баксами кадрить, а не этой херней, – выплевывая спичку, сказал лейтенант и взглянул на Дядю Федора. – Ну что, пошли дальше? – кивнул головой на шум недалекой перестрелки. – Или подождем, пока само рассосется?

– Вперед, – негромко произнес разведчик и для большей убедительности махнул рукой в автомобильной перчатке с обрезанными пальцами.

Группа прошла с полсотни метров и снова попала под обстрел. Теперь по морским пехотинцам стреляли со всех сторон, первым был подбит БТР. В него сразу попало несколько реактивных гранат. Одна взорвалась оранжевым пламенем, срывая мешки с песком, другая, ударив в башню, отрикошетила и взорвалась где-то в стороне. Третья, ударившись в днище БТРа, врезалась между вторым и третьим мостами, взрывная волна подбросила машину. Броневик, подобно смертельно раненному доисторическому броненосцу, стал заваливаться набок.

Бой разгорался, как костер из сухих поленьев. Выстрелы звучали все интенсивнее, то и дело в симфонию перестрелок вписывались разрывы артиллерийских снарядов. Но эти звуки были редкими, артиллеристы наносили «точечные» удары, избегая густых налетов, чтобы шквальным огнем не накрыть с врагами и своих.

Несмотря на внешнюю хаотичность боя, это было управляемое мероприятие. Стоя на втором этаже рядом с расчетом автоматического гранатомета, Абдулл Камаль наблюдал, как штурмовые группы вязнут в перестрелках с наемниками, которые, обрушившись всей своей мощью, тут же оставляли небольшие заслоны и отходили в глубь кишлака. Возле мечети Абдулл решил собрать мощную ударную группу, которая прорвется через боевые порядки и уйдет в горы, оставив у себя за спиной горы трупов. За потерю арсенала и смерть оставленных в подвале мечети раненых шу-рави заплатят сотнями молодых жизней.

* * *

Подняв бинокль, Бабай посмотрел в том направлении, куда ушли беженцы. Людей уже не было видно, остались только зеленые

коробки боевой техники. Некоторые из них нет-нет да и окутывались дымом выстрелов.

В кишлаке уже горело несколько домов, огромные языки пламени, колыхаясь, рвались к небу. С треском летели во все стороны горящие головешки. Если их не начать тушить сразу, то через несколько часов весь кишлак превратится в гигантский костер.

«Хорошо бы, чтоб разгорелось быстрее», – подумал Бабай. Огонь и дым создадут большую неразбериху, что облегчит возможность прорыва боевикам. Но пока еще слишком рано, федералы недостаточно глубоко увязли.

На улице появились первые штурмовики, их было трое. Выглянув из-за поворота, они, согнувшись, крались вдоль забора. И тут же с чердака стал «работать» снайпер.

Бой уже докатился и до дома муллы.

Командир самоходной батареи сидел на башне «спрута» и, держа у лица бинокль, наблюдал за окраиной населенного пункта, где вовсю шла перестрелка. Неожиданно в одном из домов вспыхнул ярко-красный луч света, отчетливо различимый даже при дневном свете. Луч начал мигать с различной частотой.

– Вижу сигнал, – поднеся ко рту микрофон, заговорил комбат. – Координаты… – Четыре «спрута», как единый организм, синхронно повернули длинные танковые стволы. – Залп.

Пушки громко ухнули и, как сказочный Змей Го-рыныч, изрыгнули длинные языки пламени. Четыре снаряда, рассчитанные на дистанцию до пяти километров, врезались в обороняющийся особняк. Черные кусты взрывов поглотили здание.

– Еще залп, – скомандовал командир батареи. Самоходки вновь ухнули, тяжелые фугасные снаряды сорвали кровлю, разворотив стены и обрушив часть их. – Порядок, стрелки благодарят.

Стоящий рядом с самоходкой замполит ошарашенно пялился на артиллериста. После первого залпа он был оглушен и только по движению губ командира батареи догадывался, о чем тот говорил. Это состояние бесило бывшего начальника Дома офицеров, он только собрался принять активное участие в сражении, и сразу же такая неудача, почти ранение.

Подбитый БТР завалился набок, из развороченного днища вырывались оранжевые языки пламени. Морские пехотинцы, рассыпавшись в разные стороны, залегли, вступив в перестрелку с наемниками. Из подбитого броневика неожиданно донеслись душераздирающие крики.

– Братан, – закричал щербатый замкомвзвода.

Вскочив на ноги, он рванулся к броневику, с.про-ворством обезьяны запрыгнул на задраенный бок БТРа и попытался открыть бронированную крышку люка.

– Куда? – Разведчик, обвешанный подствольными гранатами, бросился к щербатому крепышу, но было уже поздно. Пуля снайпера разворотила тому основание черепа, швырнув на руки морского пехотинца. Из раскрытого люка БТРа полыхнуло пламя, крики раненых тут же стихли, внутри все было покончено.

– Лейтенант, – Дядя Федор подполз к командиру взвода, – бери своих людей и выбивай боевиков из дома по левой стороне, а мы – по правой. После этого как раз выходим на центральную площадь.