Спасти СССР. Часть 5

Афанасьев Александр

Мазур подумал про себя — сами грузины это только так говорят…

— … начался погром, каждый вечер в местных новостях показывали наркоманов. Ты пойми, так здесь нельзя. Каждый наркоман — чей-то сын, внук если его в телевизор поставили каяться, это страшный позор на всю семью. Ну и как последняя капля — Гамсахурдиа в тюрьме зарезали.

— Что про это говорят?

— Да много чего. Только что — правда?

— А это правда, что он … ну… по мужикам был.

— Правда. Я кстати тебя не в Иверию везу.

— Это куда? Почему?

— Номеров всё равно нет — раз. Два — поселишься там и тоже … по мужикам будешь, понимаешь?

— Ты … чего это?

— Там таких полно. Предлагают в бани сходить, согласился — можно сказать, попал.

— Что прямо так? —

послышался голос оператора с заднего сидения

— Прямо так. Ты это где не сказани.

— А что?

— Почти просто так. А просто так — если ты в карты сел играть на просто так и проиграл — снимай штаны.

— Да…

— Я тебя у тёти Манана поселю, возьмёт недорого и от центра далеко. Если громить будут вас не найдут. А найдут — в дом зайти не посмеют.

— Так ты про Гамсахурдию хотел.

— Его посадили за мужеложство. Все знают, что это по приказу центра. Это тяжкое оскорбление каждого грузина без исключения.

— Погоди, но ты сказал он в самом деле…

Мамия цокнул языком

— Тут все про это знают. Но если это сказать, тебя затопчут насмерть сами жопники. Все знают, каким должен быть настоящий мужчина и все корчат именно таких. Здесь репутация, даже лживая значит намного больше самого человека и люди готовы убивать, защищая её. А тут ещё сын самого Константинэ [59] . Его первая жена стукачка и сошлась с генералом КГБ. Манана тоже стучит. Здесь это не простили бы никому, кроме него. Ему простили — сыну автора Давида Строителя. Тут эта книга у всех как у украинцев Шевченко…

59

Для справки — семья Гамсахурдиа жила в особняке Колхидская башня площадью несколько сотен квадратных метров со своим парком. Там, в парке его и похоронили

О! Вот оно! Вот оно, родное…

В это время — крайне популярны стали писатели на историческую тему (в России например бешеной популярностью пользовался Пикуль, не купить было Дюма, хотя он писал не о России), в Белоруссии и Украине непонятной для многих популярностью стали пользоваться поиски всяких исторических черепков и реконструкции, почему то крайне важным стало доказать, что столица ВКЛ была именно на территории современной Белоруссии, была воссоздана фольклорная Запорожская сечь. Бешеной популярностью пользовались «Три мушкетёра», снятые в жанре музыкального фильма, актёр Михаил Боярский стал едва ли не самым популярным актёром СССР, секс-символом той эпохи.

Советская власть ситуацию не поняла. Она больше беспокоилась о том, что всплывёт неприглядная правда о коллективизации, о гражданской войне, начнут задавать вопросы о том кто такой Троцкий, как Сталин пришёл к власти, что произошло с Бухариным. Предания старины глубокой вообще казались этакой причудой интеллигентных людей.

Ну, взять ту же тетралогию «Давид Строитель» — почему в Грузии именно эта книга, книга о том что происходило несколько сотен лет тому назад стала культовой, а не книги скажем о временах коллективизации, которые Гамсахурдиа тоже писал, и которые отклика в обществе не вызывали и сам писатель особо ими не гордился.

Между тем, эта внешне ничем не объяснимая тяга к средневековью — означала ментальный разрыв интеллигенции с народнической мечтой о равенстве и поиском способов и оправданий как раз неравенства в обществе, для чего и шло обращение к Средневековью. В Средневековье были король, королева, кардинал, многочисленные дворяне, гвардейцы кардинала — жёстко сословное общество с крестьянской безответной массой внизу. В «мушкетёрах» заметьте — представителей «низов» среди героев фильма почти нет, и даже галантерейщик Бонасье имеет небольшую лавку и сдаёт комнату. В фильме про «бедность и страдания» французских крестьян ничего не сказано, их как бы вообще нет. И про русское крестьянство в это время, время «народной власти» не сказано абсолютно ничего. Весь багаж русской литературы, повествующей о том, как мы пришли к 1917 году — это багаж 19 и начала 20

века, когда писать об этом было «нельзя» — хотя писали. При советской власти — власти победивших крестьян — ни власть не была заинтересована в литературном разговоре на такие темы, ни интеллигенции не было интересно это писать, ни переехавшему в города и окончившему ВУЗы населению страны — это читать. Не появилось ни одного действительно крупного произведения, описывающего крепостничество с точки зрения крепостных крестьян. Зато появились писатели — деревенщики, к которым можно отнести и Солженицына, которые описывали неурядицы дня сегодняшнего. Хотя для крестьян в ту пору наступило как раз-таки лучшее время за наверное целое тысячелетие. Получили паспорта, с учётом наличия собственного хозяйства зарплаты сравнялись с городскими, государство проводило политику поддержки села, потому в райцентрах на базах были такие дефициты, какие в крупных городах днём с огнём не найти было. При этом село прокормить город не могло, зерно закупали, мяса не хватало, и это было уже хронически. Универсальной денежной единицей становилась бутылка водки.

А в республиках всё это усугублялось национальной идентичностью и поиском оправданий для уже национального неравенства. Грузин, прочитавший Давида Строителя о жизни Грузии в период феодального расцвета, неизбежно задавал себе вопрос: а что случилось с той могучей Грузией, которая была описана в этом произведении? Напрашивался ответ — пришли русские и оккупировали.

Так росло национальное самосознание.

31 января — 01 февраля 1986 года

Украинская ССР Киев

Ален Делон, Ален Делон

не пьёт одеколон.

Ален Делон, Ален Делон

пьёт двойной бурбон.

Ален Делон говорит по-французски…

Наутилус Помпилиус

Говорят, что в демократических странах разрешено всё что не запрещено, а в тоталитарных запрещено всё что не разрешено. СССР в таком случае не был ни демократической, ни тоталитарной страной, потому что в нём было всё запрещено, пока на тебя смотрят, а как отвернулись — всё разрешено. Как так? А вот так!

Студент Украинского института международных отношений Киевского государственного университета им. Тараса Шевченко Михаил Николозович Саакашвили, как только получил сведения о том, что в заключении погиб лидер Грузинской Хельсинской группы Звиад Гамсахурдиа, а траурный митинг в Тбилиси разогнан войсками, воспылал ненавистью к советскому тоталитарному режиму ещё сильнее, чем он ненавидел его до этого и решил ехать в Москву с друзьями и устроить на Красной площади несанкционированный митинг «Руки прочь от Грузии!». Это была не его мысль, ему подсказали, а кто — не так уж важно.

Михаил Саакашвили родился в Тбилиси, в «приличной» как тогда было принято говорить семьёй. Мать — профессор-историк, дядя — офицер КГБ. Отчим — председатель научного совета института, тоже профессор. Ходил в самую престижную в республике Тбилисскую школу Љ 1. Изучал факультативно английский и французский языки.

О том, что произошло во время выпуска из школы — предпочитали помалкивать. У золотой молодёжи Тбилиси был доступ к недоступным другим благам. Например, к видеокамере, причём не обычной, а позволяющей делать запись сразу на кассету. Денег на красивую жизнь не хватало, потому придумали снимать порнографические фильмы и продавать их. Какое-то время всё шло нормально, пока один высокопоставленный чиновник, привычно поставив кассету в магнитофон, не узнал в актрисе собственную дочь. Скандал замяли, потому что никому — ни отцу, просматривавшему порнушку, ни дочери, которой ещё замуж выходить — такая слава не нужна была. Но семейство Саакашвили поняло, что Мише лучше поступать не здесь, так как будут мстить. А так как для Москвы — рожей не вышел, связей нет, родственников — тоже, да и оскорблённые отцы дочерей как раз в Москве-то и могут жизнь в овчинку сделать — решили поступать в Киеве. Благо дядя занимает «разведчицкую» синекуру в украинской делегации при ООН.