Спасти слона!
Шрифт:
— По-моему, неплохая идея, — подумав, кивнула Лиз. — Она вызовет мощную поддержку. Так садитесь писать письма, а я попрошу мистера Китомари как председателя общества подписать их.
— Привет, Эллан! — Сидни тепло пожал мне руку. — Я добыл вам кое-какую весьма интересную информацию о миссионерах.
Сидни пробыл неделю в Южной Танзании. Результатом его расспросов явился документ на восьми страницах. Его отчет включал записи интервью как с бывшими, так и с теперешними членами миссии. Я жадно вчитывался в них. Один из сотрудников миссии признался, что ему доплачивали
Другой уточнил: «При святом отце состоят семь-восемь резчиков, которых на весь рабочий день запирают в комнате. Они вырезают изделия из кости и отсылают в миссию в Германии». Никто из рабочих, которых опрашивал Сидни, и поверить не мог, что они делают что-то незаконное. «Святой отец очень важный здесь человек. У него бывает много важных посетителей. Я уверен, что у него есть разрешение на эту деятельность», — сказал один из них.
— Превосходная информация, — сказал я Сидни, захлопывая папку.
Сидни улыбнулся.
— Но это еще не все, Эллан. Где-то в апреле миссия отправит очередную партию кости, и я постараюсь разузнать название корабля, на который она будет погружена.
— А порт назначения известен?
— Известен. Гамбург.
— Спасибо, Сидни! Представляю, как этим заинтересуются мои друзья из отделения «Гринпис» в Германии!
Теперь мне хотелось получить снимки, относящиеся к истории танзанийского парламентария, приговоренного к тюремному заключению за контрабанду слоновой кости. Редактор газеты «Танзаниэн дейли ньюс» охотно пошел мне навстречу, предоставив десятки фотографий не только данного, но и многих других случаев. Здесь были снимки нафаршированного слоновой костью автомобиля вышеозначенного высокопоставленного лица, снимки кости, конфискованной в частных жилищах, в поездах, у водителей грузовиков, оборудованных тайниками. Он позволил мне взять эти снимки для копирования в департаменте информации при правительстве.
Когда заказ был готов, и я возвратился за копиями и уселся рассматривать их, то услышал у себя за спиной чей-то голос:
— Какое зверство, не правда ли?
Я оглянулся и увидел молодого человека, заинтересовавшегося фотографиями.
— Да, это действительно зверство, — повторил он. — Кончится тем, что из-за торговли костью в Танзании перебьют всех слонов.
Юношу звали Раймонд. Он назвался учителем, получившим образование в Англии.
— И вы интересуетесь браконьерством? — спросил он.
Отрицать было бесполезно.
— Я сейчас занимаюсь исследовательской работой, — сообщил мне Раймонд. — Мой офис находится в здании позади этого. Я знаю несколько интересных историй, связанных со слоновой костью. О, сколько же с ней связано коррупции!
Я последовал за ним. Офис, где работал юноша, был обшарпанным и грязным, как, впрочем, большинство правительственных учреждений Танзании. В нем был простой деревянный стол и допотопная механическая пишущая машинка.
Раймонд сел напротив меня.
— У меня есть друг, он работает журналистом на юге Танзании. Он рассказал мне, что как-то раз в прошлом году троих арестовали, найдя у них кость — свыше двухсот бивней. Двое из них были влиятельными бизнесменами. Через два дня всех троих отпустили из тюрьмы. А кость… — тут он пожал плечами, — просто-напросто исчезла из полицейского участка. Мой друг написал об этих арестах и послал материал в свой офис в Дар-эс-Саламе, но он так и не был опубликован. Когда же мой друг решил справиться о судьбе материала, босс ответил ему: «Забудьте об этом и не посылайте больше информации на эту тему».
— Да, это скорее напоминает Сицилию, чем Африку, — сказал я.
Раймонд улыбнулся.
— Слушайте дальше. У меня еще есть большой друг, служащий в полиции. Он сказал мне, что в начале 1988 года полиция конфисковала около трехсот бивней. Они принадлежали местному бизнесмену и предназначались к отправке в Йемен. Кость отвезли в полицейский участок, и для осмотра были приглашены старшие офицеры. Через две недели бивни исчезли.
— Их не могли просто отвезти в кладовую слоновой кости в Дар-эс-Саламе? — предположил я.
Раймонд покачал головой.
— Нет. Он это проверял.
— Откуда вы знаете, что он говорит правду?
— Он же мой друг. Мы происходим из одного племени и выросли вместе. Он мне все это рассказал, чтобы излить душу. «Я хочу, чтобы, когда подрастут мои дети, еще остались живые слоны», — вот что он мне сказал.
Я вспомнил: те же слова сказала мне Дженни.
— У него есть знакомые и на таможне, — неожиданно сказал Раймонд.
— В порту Дар-эс-Салам?
— И не только. По его словам, в таможне все знают, что происходит. Старшим чиновникам дают на лапу, чтобы они не заглядывали в те или иные контейнеры — не только в те, где кость, но и где вообще что-нибудь денное. Но младшим-то служащим, как правило, ничего не перепадает, и их обычно легко разговорить.
Все это звучало интересно.
— Могли бы вы разузнать о кости, уходящей из порта? Я хотел бы узнать о конкретных отгрузках: кто, когда, кому и где.
— Да. Я могу расспросить своего друга. — Тут мой собеседник перешел на шепот. — Я знаю, что посол одной весьма уважаемой страны отсылает кость к себе на родину. Мой друг, служащий в полиции, знает подробности. Хотите с ним встретиться?
— Безусловно, — ответил я.
…Договориться о встрече было делом двадцати минут. Ловим такси — и вот уже сидим за столиком ресторана. Наш собеседник — высокий полицейский в форме. Когда мы представлялись друг другу, он поначалу выглядел сдержанным и недоверчивым, но Раймонд подбодрил его, и тот подобрел. Он подтвердил рассказ Раймонда о после из весьма уважаемой страны.
— Его назначили сюда в январе 1988 года, и с тех пор он отправил на родину, по крайней мере, три партии кости. Он договаривается с браконьерами об отстреле слонов в Селусском заповеднике, а кость ему доставляют прямо в посольство.