Спасти президента
Шрифт:
Видок у него был жуткий: как у пьяного дембеля после свалки в бардаке. Китель был в бурых пятнах, рукав полуоторван, половина пуговиц отсутствовала. Багровое кровоточащее ухо едва-едва удерживало сбитую набекрень фуражку. На небритой щеке вспухал темно-лиловый желвак размером с яйцо.
И это — кадровый офицер? Хуже последнего шпака!
— Товарищ... полковник... — простонал Крюков, тараща на меня мутные глаза. Он даже забыл переложить свой грязный сидор из правой руки в левую и отдать мне честь.
— Отставить, капитан! —
Окрик подействовал. Мути в глазах подлеца немного поубавилось. Он уже догадался освободить правую руку и поднести ее к голове.
— Есть... десять нарядов... вне очереди...
— А теперь выйдите, снова зайдите и доложите о себе, как полагается! — скомандовал я. — Марш за дверь!
Крюков попятился за дверь, а когда объявился снова, уже слегка напоминал человека. Фуражка его теперь хотя бы сидела ровно, остаток пуговиц был застегнут.
— Товарищ полковник! Гвардии капитан Крюков... — слабым голосом начал он.
Желвак на его щеке полиловел пуще прежнего. У офицера с такой мордой противно было принимать рапорт по всей форме. Внешний облик рапортующего дискредитировал чеканные уставные обороты.
— Отставить! — приказал я. — Где Генерал?
Простой вопрос поставил генеральского адъютанта в тупик. Взгляд его бестолково заметался по комнате, взлетел к потолку, затем пробежался по полу и наконец уперся в вещмешок. Крюков широко распахнул рот, но не произнес ни одного слова: как будто вдруг онемел или запамятовал родной язык.
Мне надоело цацкаться с этим пентюхом. Я крепко взял его за плечи и пару раз капитально потряс, надеясь вернуть ему дар речи и память на слова. Зубы Крюкова дважды лязгнули.
— Где Генерал? — гаркнул я ему в самое ухо. — Вы прилетели вместе?
— Так точно! — покорно ответил Крюков. Голова его моталась из стороны в сторону. — Никак нет!
— «Так точно» или «никак нет»?! — рявкнул я, теряя терпение.
Вместо прямого ответа капитан неожиданно разрыдался в голос, словно какой-нибудь рядовой-первогодок. К небритости, желваку и порваному мундиру разом добавились еще слезы и сопли. Вид побитого офицера гораздо гаже, чем вид офицера пьяного, но офицер плачущий мерзее втройне.
— Наша маши-и-ина... — простонало это ничтожество в капитанских погонах.
— Что «маши-и-ина»? — злобно переспросил я. — Угнали? Кончился бензин?
— Взорвала-а-а-ась...
Я почувствовал, как мне на голову валится потолок — вся многотонная масса потолочных балок, кирпичей и железных перекрытий. Нет, этого не может быть! Бред собачий!.. Отпуская Генерала в горы, я менее всего волновался за его безопасность. Слава кавказского миротворца защищала нашего кандидата от любых местных неприятностей. На самый крайний случай при нем имелись вооруженная охрана и даже сапер...
— Как взорвалась? Почему?! — Я вновь затряс Крюкова — безвольного, как поролоновый
— Минное по-оле... — захныкал адъютант, растирая сопли по щекам. — Возле самой гробни-ицы... Не было же его на карте, не было... И, главное, сапер наш, Родя Шухов, еще сказал: ох, не нравятся мне эти камушки. А Генерал ему: не ссы, проедем, я заговоренный... Очень ему хотелось на генерала Гамаля в гробу посмотреть... И у третьего камушка как рва... как рва...
На половинке последнего слова капитан застрял. Я испытал прилив острой ненависти: сначала к Генералу, а следом и ко всей его непутевой команде. У-у, проклятые мудаки! Чтобы так обосраться!
— Ведь вас же, сволочей, предупреждали! — Я еще раз бултыхнул тело Крюкова туда-сюда, надеясь сбить его яйца в гоголь-моголь. — Вам же было сказано! Ни один волос! Не должен! Упасть! С его головы!
С внезапной прытью генеральский адъютант вывернулся у меня из рук.
— Не упал, товарищ полковник! — истерически воскликнул он. — Ни один! Можете пересчитать!
Он рванул завязки своего грязного сидора и сунул его прямо мне под нос.
Я сразу же понял, отчего этот сопляк затруднялся с точным ответом на мой вопрос. Генерал все-таки прибыл в Москву.
Но не в полном составе.
Авангардом к нам долетела одна его голова. Остальные части тела подзадержались где-то в арьергарде.
— Больше ничего... и никого... — Вырвавшись от меня, адъютант исчерпал последние силы. Совсем обмякший, он теперь жался к стене и тонко подскуливал. — Меня — через окно, я кувырком... А они все там, у третьего ка-а-мушка. От них даже фуражек...
Не дожидаясь, пока капитан Крюков окончит свой скулеж, опять загудел факс-аппарат. Я машинально глянул на выползающий лист.
«Зум зум, — добросовестно печатал аппарат, — зум зум зум зум зум зум зум зум зум зум...»
Мною овладело абсолютное спокойствие. Теперь я знал, что мне следует делать. Ни шагу назад, твердо сказал себе я. Ни шагу. Капитуляции хотите? Не дождетесь, господа шпаки: полковник Панин из тех, кто сражается до конца. Начатое будет довершено, пусть даже все мраморные слоники мира пойдут атакой на мой бастион. Я в порядке. В полном порядке. Броня крепка. Все движется по намеченному плану. Мелкие трудности устранимы.
— Андрей! — Впервые за сегодня я обратился к генеральскому адъютанту по имени. — Перестаньте вы реветь, черт вас возьми. Ну-ка, выпейте... — Я достал из личного сейфа фляжку с коньяком и заставил сопляка сделать несколько глотков. — Вот, уже лучше... Теперь отвечайте: вы еще кому-то об этом успели рассказать? Кому-нибудь в Кара-Юрте? На аэродроме? Пилоту «сессны»? Говорили, ну?
— Никак нет! — Поролоновый манекен вспомнил уставные слова. — Они все думали, я пьяный...