Спаситель
Шрифт:
— А полный перечень можно? Что со мной не так?
Миха сцепил руки на груди. И пожалел о том, что спросил. Нет, он не все понял, поскольку ни его разум, ни перевод не способен был совладать с медицинской терминологией, но говорила Алиса долго.
— Понятно, — соврал Миха. — А перспективы?
— Восстановление биологической оболочки завершено на семьдесят три процента.
То есть, смерть ему не грозит.
— Уровень рассинхронизации снижен до условно-безопасного. Процесс деструкции замедлен…
—
— Требуется энергетическая настройка. И согласие на первичное преобразование биологического носителя.
— Зачем?
— Предел прочности нынешнего низок вследствие генетической разрозненности отдельных элементов. Начавшаяся аутоимунная реакция вызывает отторжение. Возможность развития аутоимунной болезни по принципу…
В общем, рано Миха радовался.
А ведь и вправду… его по сути собрали из разных существ. Основа одна, но понапихали в нее…
— Варианты?
— Снижение уровня аутоимунной реакции и дальнейшим проведением поддерживающей терапии.
Пожизненной, следует полагать.
Да и кто её пропишет? Точнее, если и пропишут, то… местные аптеки вряд ли работают по рецептам Древних.
— Еще?
— Изъятие генетически-чужеродных элементов с заменой их на искусственные генетически-нейтрального статуса.
То есть, если Миха правильно понял, из химеры он превратится в киборга?
Чудесно.
Чудесней некуда.
— Еще?
— Частичная замена на генетически-идентичные элементы с использованием ресурса пластической изменчивости.
— Пойдет…
— Допустимо сочетанное действие?
— Допустимо. Больно будет… — Миха вздохнул. — Впрочем… можешь отключить? Чтоб уснул и проснулся здоровеньким…
Мечта.
— А лучше… в систему бы… в мир духов. Как оно правильно?
А что? Пусть выделят Михе локус индивидуального пользования.
— Переключение фокуса восприятия сознания допустимо. Желаете провести запись резервной копии?
— Чего?
— Сознания.
— А и так можно?
— Уровень наполнения энергией — двадцать семь процентов. Это позволяет хранить менее десяти тысяч копий, а в условиях критической нехватки энергии использовать резервы архивирования.
— Тогда… делай. Только… как я буду знать, что я — это я?
Алиса не ответила.
Раствор булькнул, а потом пришел в движение, и главное, цвет поменял. На черной черноте прорезались белые ниточки, которых становилось больше и больше, больше и… и пузырьки еще красивые, прямо перед глазами появляются.
А легкие перестали на ребра давить.
И ребра болеть.
И вовсе…
Миха провалился в пустоту, чтобы оказаться в уже знакомом нигде. Система? А он…
— Процесс копирования начат, — прозвучало… в голове пожалуй. Но лучше в голове, чем из этой давящей пустоты, пронизанной струнами. — Процесс копирования завершен.
—
И перед ним возник… он сам?
Странно.
В этом мире не имелось излишка зеркал, и получается, он до сих пор считал себя прежним. И знал, что изменился, и даже видел отражение, но… один или два раза.
А тут…
Он поднял руку, чтобы коснуться себя, стоящего напротив. Невысокий. Жилистый. И взгляд такой, недоверчивый. Прошлый Миха смотрел на людей и мир иначе. Он знал, что мир — классная штука.
А люди, пусть и бывают разными, но хороших точно больше.
Кожа смуглая. Рожа наглая и перекошенная. Щурится вот недоверчиво. И ощущение, что ударить готов. Там, дома, Миха такого человека по большой дуге обошел бы. Вот видно же, что уголовник. Или реальный, или потенциальный.
— Убери, — в какой-то момент смотреть на копию себя стало невыносимо. Она мигнула и исчезла. — Где Миара?
Молчание.
— Модератор. Мне необходимо связаться с модератором…
Вспышка.
И мир.
Новый.
На сей раз Миха находится внутри помещения. На лестнице. Каменные ступени. И стены, что характерно, тоже из камня. На левой — гобелены и ковры. На правой — оружие. Секиры какие-то, мечи… И куда идти? Вверх или вниз?
Стрелка появилась на стене, мигнула и исчезла, вернув иллюзии её целостность. Ну да, в местных замках стрелки на стенах не малюют.
Миха и пошел, надеясь, что лестница будет не бесконечной. А то ведь станется.
Впрочем, два пролета, и он встал перед дверью, которая открылась при прикосновении. За дверью обнаружился огромный зал, разделенный надвое. В первой части его нашлось место камину и ковру, креслу, в котором устроилась Миара. Во второй — полкам до самых небес. На полках теснились книги. Разные. Толстые, тонкие, длинные и короткие, крохотные, которые ладонью накрыть можно… и занимающие едва ли не всю полку единолично.
Сказочная библиотека.
Говорящего гримуара на подставке не хватает.
— Ты? — Миара повернулась. Она была в белом платье, какого-то такого извращенного кроя, который выгодно подчеркивал фигуру, хотя и не понять, как. Вроде ни обтягиваний, ни разрезов каких… обыкновенная женская магия.
— Я, — Миха и рукой помахал. — Подумал, чего я там валяться буду, когда тут могу…
— Только не говори, что решил помереть и пришел попрощаться перед смертью.
— Как я могу…
— Никак. Но мне та штука доверия не внушает! Представляешь, она отрезала тебя! Я перестала чувствовать… а она заявила, будто я способствую дестабилизации процессов! — возмущение было ярким. И огонь в камине вспыхнул, едва не выплеснулся на ковер. — Но Карраго сказал не лезть. И сказал, что если так, то связь наша тоже…