Спаситель
Шрифт:
…Десять шагов, ещё десять. Десять шагов, ещё десять. Десять шагов, ещё десять….
Когда пошел дождь, он поднял вверх усталые глаза и огляделся. Место было незнакомым. Он стоял на какой-то узкой улице, и не узнавал ни одной приметы, которая говорила бы о том, что он находится рядом с коллектором.
Боль по-прежнему терзала его колено, а мозг совершенно отказывался что-то соображать. Вик пошел дальше, надеясь выйти на окраину, и уже оттуда попытаться найти место, где на них напали.
Он пробродил
Когда он, наконец, наткнулся на крышку коллектора, он не испытал никакой радости, а только какое-то смутное удовлетворение. Напрягая последние силы, он отодвинул крышку, и сполз внутрь. А потом он окончательно отключился. Возможно, потерял сознание, а может быть, просто заснул.
Когда он снова открыл глаза, вокруг снова была темнота, в которой слышались глухие протяжные стоны. Вик протянул руку и нащупал горячее лицо Майка. Он зажег спичку, а потом свечу. С трудом, координируя дрожащие от внутреннего напряжения руки, он разбил несколько ампул антибиотика в пластмассовый стаканчик и поднес его ко рту Майка, тот выпил, морщась, несколько глотков, и снова откинул голову к стене.
Вик допил то, что осталось в стакане, и потушил свечу. Надо было экономить, ещё неизвестно, когда он сможет найти ещё хотя бы ещё одну. А свеча ещё понадобится, неизвестно, сколько времени им придется провести здесь.
Колено продолжало болеть, только боль стала другой, более пронзительной, и она не была постоянной, а накатывала волнами.
Вик грустно усмехнулся, потрогал колено, и потерял сознание.
На этот раз, когда он очнулся, то почувствовал себя немного лучше. Вик зажег свечу и посмотрел на Майка, тот лежал, привалившись к кирпичной стене и тяжело дышал. Лицо его было бледным, глаза запали. Он потрогал его лоб и радостно улыбнулся, тот был мокрым от пота, а это был очень хороший признак. Жар спал, это значило, что все самое страшное уже позади.
Потом он осмотрел свое колено, оно продолжало болеть, но боль то ли стала меньше, то ли он просто к ней притерпелся. Опухоль понемногу спадала, а цвет ушиба стал фиолетово-желтым.
Мучительно хотелось пить, а во фляжке было пусто.
Вик недовольно покачал головой и пополз по трубам туда, где он в прошлый раз находил воду. В разбитом колене трубы воды осталось совсем немного, он сначала хотел сохранить её для Майка, но потом понял, что, если он её не выпьет, то будет сам ни на что не способен, а это уже грозило гибелью им обоим.
Поэтому он выпил все, что было в этой трубе, включая всю грязь и ржавчину. В желудке тут же началась неприятная резь, а к горлу подступила тошнота.
Вик
Он понюхал её, вода была чистой, дождевой и радиоактивной. Он наполнил флягу, ещё раз напился сам, и пополз обратно. Когда Вик зажег свечу, то увидел направленный на него пистолет. Лицо Майка было бледным, в запавших глазах светилась решимость.
Узнав его, он устало вздохнул и убрал пистолет в кобуру.
— Что это за дыра, и где мы находимся? — спросил он, снова бессильно приваливаясь к стене.
— Это канализационный коллектор, — ответил Вик, садясь с ним рядом. — Есть хочешь?
— Почти совсем ничего не помню, — сказал Майк. — Помню только перестрелку, меня ранили, а потом мы куда-то с тобой пошли.
— Вот сюда и пришли, — сказал Вик. — Я вытащил из тебя две дробинки, которые в тебя попали, а после этого у тебя начался жар.
— Понятно, — вздохнул Майк. — Выходит, я подставился.
— Кстати, — сказал Вик, разбив несколько ампул и налив их содержимое в стаканчик. — На, выпей, это антибиотик.
— Интересно, где ты его взял? — спросил Майк, послушно выпивая горькую жидкость.
— Пока ты бредил и метался в жару, я сходил в аптеку, — ответил, улыбнувшись, Вик, он отломил верхушку ампулы и вылил его содержимое к себе в рот. — Дорога оказалась не простой, немного ушиб колено, так что мы с тобой сейчас оба хромаем, только на разные ноги. Ты хочешь есть?
— Больше пить, чем есть, — ответил Майк. — И вообще чувствую себя так, словно в меня попало не две дробины, а весь заряд. Вик протянул ему фляжку.
— Вода немного радиоактивная, — сказал он. — Так что много пить не советую, но другой я здесь не нашел.
Майк выпил несколько глотков и снова откинулся к стене.
— А теперь можно поесть, — сказал он.
Вик вытащил из рюкзака банку консервов, они оказались рыбными. Он открыл банку и протянул Майку, тот стал, не спеша, есть рыбу, доставая её дрожащими пальцами. Он съел почти все содержимое банки, потом недоуменно взглянул на Вика и огорченно покачал головой.
— Надеюсь, это была не последняя наша еда? — спросил он.
— Еды много, два полных рюкзака, — ответил Вик.
— Понятно, значит, и тебе хорошо досталось, раз отказываешься от еды, — сказал Майк. — Покажи-ка мне свое колено.
Вик задрал штанину и показал ногу, багровая припухлость опустилась вниз и теперь охватывала всю ногу от колена до стопы.
— Вот теперь ясно, почему ты не ешь и глотаешь антибиотики, — вздохнул Майк, — Неужели я настолько был плох, что ты пошел искать аптеку?