Спаситель
Шрифт:
— Я уже и сам забыл, как оно выглядит, — сказал Майк. — Не так давно оно было настолько привычным, что никого не интересовало, и только сейчас начинаешь ощущать, как много оно значило в нашей жизни.
Они вышли из города, и он понемногу скрывался за горизонтом.
— Значит, целых машин мы не найдем, чтобы дальше ехать с комфортом? — спросил Майк. — Можно даже и не пытаться?
— Не найдем, — сказал Вик. — После взрыва многие из тех, кто остался в живых, уже пытались найти годное для езды средство. Но те, кто нашел, далеко все равно не уехали, вся
— Придется идти пешком, — сказал Майк. — Тут я смотрю, было, жуткое побоище. А как же ты сумел остаться в живых?
— Когда раздался взрыв, я сначала ничего не понял, как и все люди, что были в городе, — сказал Вик. — А когда понял, то не поверил. В ушах звенело от взрыва, а земля под ногами раскачивалась, как палуба корабля во время шторма. Я открыл глаза и увидел, как здания вокруг кафе, в котором я сидел с другом, стали рушиться. А потом я закрыл глаза, потому что стало так светло, что солнце стало казаться черным.
Не очень-то понимая, что я делаю, я забрался в подвал ближайшего дома, и это меня спасло, мне повезло, что этот дом не развалился.
Только потом я понял, что это было не землетрясение, и не производственный взрыв, а началась война, и не простая, а ядерная.
— Но было же оповещение, — сказал Майк. — Когда ракеты полетели в нашу сторону, все радио и телевидение только об этом и говорили, в том числе и рассказывали, что и как нужно делать.
— Так и было, — согласился Вик. — И говорили, и рассказывали. Но, во-первых, многие считали, что все ракеты собьют, у нас же была самая лучшая противоракетная оборона в мире. По крайней мере, так нас уверяли военные. А во-вторых, подготовленных убежищ было мало, а спастись в них людей могло и того меньше.
Кроме того, мы с моим другом думали, что уж этот городок не будут бомбить, в нем же нет ни военной промышленности, ни воинских частей, и вообще не отнеслись к этим предупреждениям серьезно. В какой-то мере мы оказались правы, разбомбили соседний городок, только нам все равно досталось, расстояние между городами было небольшое, а бомба мощной.
— В нашем городе тоже не было подготовленных убежищ, — сказал Майк. — И если бы хоть одна ракета на нас упала, то наверно, у нас было то же самое, что и здесь, а может даже и хуже.
— Ты прав, — сказал Вик, лавируя между разбитых машин. — Эта война всех разделила на тех, кому повезло, а кому не очень. Только все дело в том, что никто ни в чем не виноват, и это не кара божья за грехи наши, а просто глупость планетарного масштаба. Выигравших в этой войне нет, все получили свое в той или иной мере. И победители и проигравшие, и даже те, кто и не воевал.
— Да, думаю, что если бы правители воюющих стран знали, чем это закончиться, — сказал Майк. — То, наверно, и их решения были бы совсем другими.
— О том, что принесет эта война, предупреждали все, кто мог видеть будущее, — сказал Вик. — Нострадамус писал о ней за полтысячи лет до её начала. Он писал об этом, когда ещё не была изобретена ядерная бомба и ракета, чтобы доставить ее в любую точку земли.
— А дальше, после взрыва, что ты делал? — спросил Майк.
— После того, как прошли самые страшные первые часы, — сказал Вик. — И я понял, что все ещё жив, я вышел из подвала. Те люди, кто остался в живых, стали как-то организовываться, чтобы покинуть город. Я тоже попытался уйти с ними. Но это оказалось совсем не просто, все дороги были забиты людьми с узлами, разбитыми машинами, а улицы города были завалены обломками горевших зданий.
Люди сошли с ума, дрались друг с другом, чтобы только попасть в первые ряды уходящих и уезжающих. А потом они все погибли…
— А что с ними случилось? — спросил Майк.
— Радиоактивный дождь, — вздохнул Вик. — Пыль сразу после взрыва поднялась в воздух, а потом пролилась дождем. Все умерли, все, кто оказался на открытом месте. Правда, этот дождь был по-своему полезен, он погасил пожары, которые начались в городе.
— А ты, почему не умер от этого дождя?
— К тому времени мне уже надоело толкаться на этой дороге, — грустно усмехнулся Вик. — Я вообще не люблю толпу, а такую агрессивно настроенную тем более. Меня толкали, потом несколько раз ударили просто за то, что я шел по дороге.
Всегда, когда происходит какие-то катаклизмы, вперед вырываются самые сильные и агрессивные люди, и, как правило, не самые умные.
Они пытаются выжить за счет других, бьют, калечат других, пробираясь вперед. Думая что, чем быстрее они покинут это место, тем вернее окажутся в безопасности. Ну и, кроме того, многим нравится быть жестокими. А уж тут, когда цивилизация рушится, и перестают действовать законы, тут наступает их время.
В общем, мне это все не понравилось. Я решил, что смерть все равно неизбежна, но лучше уж я буду умирать в комфортных условиях и в одиночку, чем вот так, избиваемый каждым, кому это захочется.
Я ушел с дороги, вернулся в город, набрал водки и продуктов в одном из разгромленных магазинов, закрылся в подвале уцелевшего дома и напился. И может быть, поэтому остался в живых.
Дождь убил многих, впрочем, потом дожди шли почти каждый день, чтобы помочь умереть оставшимся.
— Тебе повезло, что ты спрятался в подвале, — сказал Майк. — Я бы наверно был бы в первых рядах тех, кто ушел из этого города…
— Я сидел в подвале и, когда водка кончалась, я снова шел в магазин, набирал бутылок и тащил их в подвал.
Я думал, что умираю от радиации, и хотел умереть в пьяном угаре. Тогда я очень боялся боли, и все ждал, когда она начнется.
А потом, однажды проснувшись утром, я понял, что все ещё жив, и, похоже, что буду жить и дальше.
В тот день солнце светило ярко, оно тогда еще не скрылось окончательно за тучами и иногда ещё появлялось.
Я вышел из своего подвала и пошел по пустому городу, думая о том, что я, возможно, единственный человек, который остался в живых на всей планете. И было мне неясно, то ли это награда за что-то, то ли наказание.