Спаситель

Лосев Владимир Иванович

— Любовь, это три влечения, — нараспев прочитал Вик. — Влечение тела, вызывает желание, влечение ума вызывает уважение, влечение души вызывает дружбу, а соединение этих трех влечений и есть любовь. Так написано в Кама-Сутра.

— Написано хорошо, — сказала Света, и глаза её на мгновение мечтательно затуманились. — Только так не бывает.

— Это у вас не будет, потому что вам этого и не надо, — сказал мрачно Вик. — А у меня может быть и будет.

— Смешно, когда рассказывает о любви тот, кто сам никогда не любил, — засмеялась

Света. — Но красиво, хоть и не правда, как сказка о золушке…

— А кем ты ещё был в своих прошлых жизнях? — спросил Майк. — И сколько их всего было у тебя?

— Это пятая жизнь, — ответил Вик. — А был я два раза женщиной, два раза мужчиной.

— И какой же ты был женщиной? — лукаво спросила Света. — Красивой, наверно, и умной, и все мужчины лежали у твоих ног? И ты любил просто так, а не за что-то?

— Нет, все было совсем не так красиво, — вздохнул Вик. — В одной жизни я даже не успел ничего понять, я умер, или, правильнее сказать, умерла, когда мне было всего несколько недель от роду.

Это было в средние века в Европе, там тогда бушевала чума. Моя мать заразилась и умерла, а я лежал на её груди и плакал. Потом пришли могильщики и забрали труп матери, а я лежал и плакал уже совсем один, а потом через несколько дней умер от голода.

— Что же они тебя не забрали с собой? — спросила Галя. — Почему они оставили тебя умирать? Ты же был здоровым ребенком.

— Тогда были такие же суровые времена, как и сейчас, — сказал мрачно Вик. — Кому была нужна живая маленькая девочка, если могильщики не успевали вывозить трупы? Могильщики, должно быть, думали, что меня заберет кто-нибудь из моих родственников, но они не пришли, возможно, боялись заразиться…

А у могильщиков задача была очень простая, они забирали трупы и хоронили их, чтобы к чуме не добавилась бы ещё много разных болезней, идущих от разлагающихся тел.

— Не очень хорошая у тебя получилась эта жизнь, — сказала Света. — Даже как-то тебя немного жалко.

— А во второй раз, когда ты был женщиной, было так же плохо? — спросила Галя.

— Нет, во второй раз было лучше, — сказал Вик. — Меня ещё девчонкой отдали замуж за богатого господина. У него был большой замок, слуги, в общем, все, как в вашей любимой сказке о золушке. Только в этом большом замке было скучно, муж приходил только для того, чтобы выполнить свой супружеский долг, и происходило это совсем не часто.

У него было много наложниц, а моя задача была рожать наследников, поскольку я принадлежал к древнему благородному роду.

— Сволочь, этот твой господин! — воскликнула Галя. — Все мужики такие, им лишь бы сбегать на сторону, а девушка должна сидеть дома одна и тосковать. Майк рассмеялся.

— Девушки опомнитесь, — сказал он. — Перед вами сидит Вик и рассказывает сказки, а вы все воспринимаете слишком серьезно.

— Да, ты прав, — согласилась Света. — Чокнутый начитался толстых романов и сейчас нам их

рассказывает.

— Не хотите, не буду, — сказал Вик. — Просто вы спросили, а я ответил.

— Ну, как я понял, осталось тебе рассказать всего про одну жизнь, — сказал Майк. — Вот и расскажи нам о ней, и будем ложиться спать.

— В этой жизни я был крестьянином, — сказал Вик. — Где-то в Азии, в Китае, или во Вьетнаме, а может и в Японии. С утра до вечера я обрабатывал небольшой кусочек земли, чтобы вырастить рис. От этой жизни у меня в памяти осталось только однообразный тяжелый труд, усталость и печаль.

У меня была жена, и я и её любил так же, как вспахивал поле, без каких либо эмоций. А она была тихой незаметной женщиной, и работала так же, как и я, целый день, ничего больше не видя, и не зная.

Дом мой был таким маленьким, что, когда мы двое оказывались там, нам не хватало места, чтобы разойтись, поэтому еду жене готовить приходилось на улице. Еды всегда не хватало, детей у нас не было, и умер я так же тихо и незаметно, как и жил.

— Выходит, в той жизни ты жил, возможно, в стане наших врагов, — сказал Майк.

— Возможно, — согласился Вик. — И, если подумать, то получается, что в любой войне мы воюем против своих же потомков, потому что в своих прошлых жизнях мы рождались в разных землях и странах.

— Странно тебя слушать, — покачал головой Майк. — Как тебя здесь называют? Чокнутым пророком?

— Да, — вздохнул Вик. — Так и называют.

— Правильно называют, — сказал Майк. — У тебя, действительно, с головой не все в порядке.

— Может быть, это не у меня, а у всего мира с головой не все в порядке? — спросил Вик. — А я единственный человек, кто ещё что-то понимает?

— Так все психи и считают, что весь мир сошел с ума, а не они, — сказал Майк. — Ладно, давайте ложиться спать, костер уже догорает.

Вик ушел в сторону, расстелил свой бушлат на ящиках около стены, и с грустью и с некоторой завистью слушал смех девушек и негромкий голос Майка, который им что-то рассказывал.

Потом он услышал сопенье Майка и негромкие стоны Светы и под эти звуки заснул. Когда он проснулся утром, девушек уже не было, а Майк с довольной улыбкой готовил ужин на костре.

— Я дал им немного тушенки из наших запасов, — сказал он Вику. — У нас этого добра много, а девушки голодают.

— Возражать не буду, тем более, что все равно бесполезно, дело уже сделано, — сказал Вик. — Тебе понравилось?

— Что понравилось? — нахмурился Майк. — А…, ты о девушках. Вполне, нормальные девчонки. А ты, что, и, правда, девственник?

— Да, — смущенно улыбнулся Вик. — Правда. Он сел у костра и стал есть.

— Это ненормально, дожить до таких лет и ни разу не держать в своих объятиях женщину, — сказал Майк. — Это неправильно, и мы это изменим, я помогу тебе. Он собрал свое оружие и рюкзак, и стал ждать, пока Вик поест.