Спаси меня
Шрифт:
Мои брови сдвигаются в замешательстве.
– С кем?
– С тем парнем из клуба.
– Ну, на самом деле, никак, – подернутые дымкой глаза Райана устремляются к моему рту, когда я говорю. – У нас было только одно свидание.
Его глаза возвращаются к моим глазам, и он кивает. Официантка захватывает наше внимание, рассказывая об специальных блюдах этого вечера, и Райан ухмыляется.
– Мы возьмем два чизбургера, – он смотрит на меня, – ты все еще любишь бургеры, верно? – я киваю. – Два чизбургера, один без маринованных огурцов
– Ты выглядишь по-другому, – шепчет он, наклоняясь, его руки лежат на столе.
Я улыбаюсь, молясь, чтобы это было комплиментом.
– Ты тоже.
Это мой Райан, но измененный. Его светло-каштановые волосы, которые всегда становились золотистыми на солнце Майами, сейчас коротко пострижены, как у военных.
Его знакомые светлые зеленые, как мох, глаза выглядят усталыми, а из-за того, как они «набрасываются» на мое тело, я внезапно ощущаю себя одетой не по случаю. На самом деле, голой.
– Боже, это так неловко. Такое ощущение, что я тебя больше не знаю.
Официантка возвращается, ставя на стол корзинку с хлебом. Я была в этом бистро много раз, и нам ни разу не приносили корзинку с хлебом. Сузив глаза, смотрю на пышные булочки, а затем на широкую улыбку, которой официантка одаривает Райана. Он благодарит ее, автоматически, словно родился с обаянием и харизмой. Пропал неуклюжий подросток, которого я когда-то знала. На его месте этот мужчина. Мужчина, у которого бицепс такой же большой, как моя голова. Хорошо, не в буквальном смысле, но,
хм, возможно, так и есть. Я не могу отвести от него взгляд.
Наконец, я отвечаю:
– Я все та же, – и это так. Ничего не изменилось. По-видимому, даже любовь,
которую я чувствую. Нет. Чувствовала. Да, точно, чувствовала.
– Когда в последний раз, ты вытаскивала свой телескоп?
– Не так давно.
Я астролог-ботаник. Во как!
– Ты когда-нибудь ее находила?
– Ее?
– «Плачущую Ящерку»? – улыбается он.
– О, я и забыла про эту звезду.
– Ну, спасибо.
Я наклоняюсь и хватаю его за руку.
– Нет, нет, нет. Не в этом смысле. Это был самый лучший подарок, который мне когда-либо дарили.
Вы правильно догадались. Райан купил мне звезду на день моего «сладкого»
шестнадцатилетия. И назвал ее в честь наших прозвищ. И, «Плачущая Ящерка» была настолько хорошо скрыта в небе, что не думаю, что когда-нибудь ее найду.
– Нет, я потеряла надежду. Возможно, однажды.
– Не сдавайся. Помнишь, что я тебе сказал? Когда ты меньше всего будешь ожидать, увидишь, как она смотрит на тебя.
– Да, помню, – улыбаюсь я, беря булочку. Не нужно корзинке флирта пропадать зря.
– Ты бы полюбила Афганистан, – я в удивлении
хорошо, не полюбила. Но там, звезды идеальны. Всегда на виду. Там нет городских огней, чтобы приглушить их свет.
– Как там было?
Он откинулся назад, скрестив руки на широкой груди. Он меняет тему, не отвечая:
– А как, Элис?
Не понимая, почему он не хочет отвечать, мое настроение ухудшается. Я и не собираюсь на него давить. Он был влюблен в мою старшую сестру, Элис, со времен средней школы. Хотела бы я с мстительной радостью рассказать, что Элис вышла замуж,
но на меня накатывает грусть – он все еще может испытывать к ней чувства, а я собираюсь раздавить его сердце. Решаю сорвать пластырь.
– Она замужем.
Он не отвечает, просто делает глоток вина и улыбается плотно сжатыми губами.
Наконец, произносит:
– О, это хорошо.
Что-то с ним не так. Не пойму из-за чего: из-за упоминания времени, проведенного за границей, или из-за новости об Элис. Независимо от того, в чем причина, чувствую острую необходимость исправить это.
– Старые влюбленности тяжело забыть, да? – мне ли не знать.
Он качает головой и садится прямо.
– Нет-нет. На самом деле это вообще не было влюбленностью. Извини, мне просто не нравится говорить о том времени, что я провел за границей, – он грустно улыбается, а я опускаю тему. Он осматривает ресторан и кивает головой в сторону пожилой супружеской пары. – Как думаешь, какая у них история? – в эту игру мы всегда играли с
Райаном.
Я поворачиваюсь на стуле, чтобы лучше рассмотреть.
– Встречались со старшей школы, рано поженились. Дети. Полный набор, –
говорю я, поворачиваясь к нему лицом.
Он проводит рукой по лицу, обдумывая свой вариант.
– Я думаю, он был международным шпионом. Они провели много лет вдали друг от друга и только недавно воссоединились. Посмотри на них, Ящерка, – указывает он в их сторону, – они так счастливы, будучи женатыми столько лет.
Вот оно. Прозвище, которым он назвал меня с детства. Последний гвоздь в гроб фантазии о том, что я ему нравлюсь. Я снова оглядываюсь через плечо, рассматриваю пару, наслаждающуюся обществом друг друга. Пожилой мужчина целует руку жены. Они счастливы.
– Я не знаю. Наверно было бы здорово, иметь такие отношения, да? С тем, от кого ты никогда не устаешь?
Официантка прерывает нас, расставляя тарелки с бургерами, обхаживая Райана,
разве что не предлагает его покормить, и наконец, уходит. Он обдумывает мое заявление.
– Да, полагаю. А как насчет тебя? Ты встречалась с кем-нибудь серьёзно после моего отъезда?
Я глубоко вздыхаю, и раздумываю над тем, как много могу рассказать. Вероятно,
он не хочет слышать о Дэниэле, лузере из школы, которого я считала «единственным» аж пять минут. Я была для него «номером три». Он изменил мне не с одной, а с двумя другими девушками. Мудак.