Спасенные любовью
Шрифт:
После ленча единственным занятием, которому можно было предаться на асиенде, была послеобеденная сиеста. Лючия поплелась в свою спальню и прилегла на постель. Сон уже начал окутывать ее, когда к ней без стука ворвалась запыхавшаяся Мануэлла.
Лючия вздрогнула и, открыв глаза, встревоженно взглянула на Саенз.
— Все улажено, но будьте осторожны — не дайте вашему отцу повод что-нибудь заподозрить. Дон Карлос и сэр Каннингхэм договорились, что ваша свадьба состоится тогда, когда сюда сможет приехать Кэтрин. После этого они планируют, что вы
Лючии показалось, что стены комнаты поплыли перед ее глазами. Подумать только, она имеет вполне реальный шанс оказаться в своей любимой Шотландии с доном Карлосом! Что может быть удивительнее? Разве могла она даже подумать о такой возможности еще совсем недавно?
Мануэлла присела на кровать Лючии и задумчиво сказала:
— Это очень странно, но я никогда не слышала о том, что мать дона Карлоса была шотландкой. Уверена, она просто поссорилась со своим мужем, отцом Карлоса, который был выходцем из аристократической и знатной семьи Нового Света, и вернулась назад на родину.
— Вы хотите сказать, что дона Карлоса воспитывал только отец?
— Совершенно верно. Его отец жил при дворе испанского короля в Венесуэле. Лишь одному Богу известно, как он примкнул к Симону Боливару, ведь, когда генерал пришел в революционное движение, дон Карлос был еще совсем молод. Хотя лично я смогла бы понять такое стремление юноши.
— И генерал безоговорочно принял его?
— Генерал просто хорошо подумал и понял, какие неоценимые услуги можно будет получить от де Оланеты-младшего с учетом того, что ему во всем безоговорочно доверяли испанцы.
— Но ведь для совсем молодого человека это очень тяжелая ноша!
— Безусловно, Симон знал, что это нелегко. Но та помощь, которую генерал имел от дона Карлоса, была так нужна армии, что любые сомнения отпадали сами собой.
— Да, это удивительный человек! — В голосе Лючии чувствовалась гордость.
— И тем не менее вы отказываетесь выйти замуж за этого удивительного человека?
— Да… И я уже объяснила вам причину своего отказа.
— Мисс Каннингхэм, я не настаиваю. Крытый экипаж будет ожидать вас после ужина за оградой асиенды.
— Спасибо… Большое вам спасибо…
Глава 7
Плащ Кэтрин валялся на кровати. Лючия небрежно скользнула по нему отсутствующим взглядом и подумала, что, вероятно, здесь, на берегу океана, этот плащ с меховой отделкой не смотрится. Сейчас это была единственная вещь, которую не упаковали в дорожный сундук. Оглядываясь на то, что произошло за последнее время, девушка чувствовала, что заканчивается самая красивая и романтическая глава книги, книги ее жизни.
На протяжении всего ужина она ни разу не решилась поднять глаза на дона Карлоса, сидевшего за столом напротив. Лючия старательно прятала свой взгляд куда-то вниз, чувствуя, что не сможет проглотить ни кусочка, даже если будет заставлять себя это сделать.
Генерал Боливар, казалось, был единственным человеком
Лючии, занятой сейчас своими невеселыми мыслями, было совершенно безразлично, являлся ли генерал героем или нет — разговор за столом не доходил до ее сознания. Она твердила себе одно: вот и пришел тот самый вечер, когда она видит дона Карлоса в последний раз, теперь уже точно — в последний.
Еле дождавшись окончания ужина, когда мужчины вышли во двор пить кофе, Лючия быстро поднялась в свою спальню, надеясь, что скоро все затихнет. Она снова взглянула на плащ, и в этот момент в дверях появилась Мануэлла. Лючия с тревогой уставилась на Саенз — неужели опять произошло что-то такое, что нарушило ее планы?
— Я пришла узнать, не изменили ли вы своих намерений? Может быть, вы все-таки одумаетесь, ведь ваше решение может оказаться ошибкой, в которой вы будете раскаиваться всю жизнь?
Испанка была одета в очень декольтированное платье темно-зеленого цвета с изумрудным оттенком, делавшее ее совершенно неотразимой. Казалось, оно еще сильнее подчеркивало женственность Мануэллы. Это обстоятельство окончательно утвердило намерение Лючии немедленно уехать из этого дома, из этой страны — подальше от дона Карлоса. Разве сможет она когда-нибудь выглядеть такой сказочно красивой, чтобы соперничать с такой прекрасной женщиной, как, например, Мануэлла?
— Нет… нет, сеньора. Я должна ехать.
Саенз задумчиво подошла к раскрытому окну. Солнце уже почти село, его догорающий свет отбрасывал последние блики на внутренние стены двора асиенды, тени стали длинными — мир был готов к тому, чтобы погрузиться в неумолимо накатывающиеся сумерки.
— Знаете, Лючия, я считала вас более смелой, чем вы оказались на самом деле. — Лючия вопросительно посмотрела на Мануэллу, не совсем понимая, к чему она клонит. — Нужно уметь бороться за себя, мисс, за свое счастье, за свою любовь, в конце концов! На свете нет ничего невозможного, и всегда можно выиграть, если идти на открытый бой.
Складывалось такое впечатление, что Мануэлла говорила сейчас больше для самой себя, пытаясь убедить не только Лючию, но и как бы настроить себя на решительный лад.
— До меня генерал мимолетно любил очень многих женщин, но я не хочу быть в их числе, мне не нужен огонь, который через мгновение угаснет, — я желаю Боливара всего, без остатка. И я сделаю все, чтобы добиться его любви, такой любви, что он больше не станет смотреть ни на одну женщину, кроме меня. Его душа, его мечты, стремления и чувства должны стать моими! Клянусь вам, мисс, когда-нибудь настанет такой день, когда наши судьбы окажутся неразрывно связаны в единый узел!