Спасение

Уинтерс Селена

Я неловко машу ей рукой и поворачиваюсь, чтобы выйти из закусочной, но тут же натыкаюсь на крепкую мускулистую стену.

Я поворачиваю шею, чтобы заглянуть в те прекрасные темно-карие глаза, которые смотрели на меня между бедер только вчера утром.

— Привет, Мэдисон, — пробормотал он, отступая назад, чтобы оставить между нами некоторое расстояние. — Что ты здесь делаешь?

Я оглядываюсь на официантку, но она уже исчезла.

— Я занесла свое резюме, так как я недавно приехала в город. —

Я снова смотрю на него, и его пристальный взгляд вырывает воздух из моих легких. — Она упомянула, что ты босс. Я не знала.

— Я уверен, что смогу найти для тебя работу, но в закусочной нет свободных мест. — Он проводит рукой по волосам. — Почему бы тебе не заглянуть в церковь сегодня пораньше, и мы рассмотрим варианты?

У меня пересыхает во рту, потому что я не думаю, что это хорошая идея для нас — остаться наедине, не после того, что случилось после его проповеди.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — говорю я, убедившись, что никто больше не слышит.

Он улыбается, и это чертовски душераздирающе, как красиво он выглядит.

— Нет, но ты все равно должна прийти.

В его глазах загорается озорной блеск, и я понимаю, что он думает о том, что произошло вчера.

— Как насчет завтрака за мой счет? — спрашивает он.

Находиться в его присутствии достаточно сложно. — О, я не могу…

— Можешь и будешь, — говорит он, его голос понижается на октаву. — Сядь со мной.

Это не вопрос, а требование, когда он кладет руку мне на спину и направляет меня к пустому столику.

— Хорошо, — бормочу я.

Официантка, которая была сукой из-за моего резюме, подходит с фальшивой улыбкой на лице. — Что вам принести, сэр? — спрашивает она.

— Принесите мне тарелку блинов, — говорит Данте, сурово глядя на нее. — И все, что пожелает Мэдисон.

Я встречаю ее смертельный взгляд. — Мне тоже блинчики и капучино, пожалуйста.

— Сейчас принесу.

Она уходит за нашим заказом, оставляя нас с Данте наедине. Он сексуален в своей священнической мантии, но в повседневной одежде он вызывает у меня желание встать на колени и умолять его лишить меня девственности. Обтягивающая рубашка обтягивает его мускулистую грудь, а чернила, которые я заметила под его воротником раньше, стали еще более заметны на груди и руках, заставляя мой рот наполниться слюной.

Он сжимает пальцы, глядя на меня.

— Я должен извиниться за вчерашнее.

— Извиниться? — уточняю я. — За что?

В его темных глазах мелькнул проблеск веселья, когда он покачал головой.

— Думаю, ты знаешь, за что. — Он тяжело вздыхает. — Я воспользовался преимуществом, и мне жаль, что все зашло так далеко.

Я киваю.

— Конечно. Мне тоже жаль.

— Почему ты извиняешься? Ты не сделала ничего плохого.

Я пожимаю плечами.

— Я была добровольным

участником.

Его челюсть сжимается, и я замечаю, как он сгибает пальцы.

— Дело не в этом. Я в роли авторитета, и я воспользовался этим.

Между нами повисает напряженная и тяжелая тишина, пока официантка не возвращается с нашим заказом.

— Могу я предложить вам что-нибудь еще, босс?

Он качает головой, не сводя с меня глаз.

— Нет.

Ему опасно так смотреть на меня на людях. Взгляд такой откровенный и нечестивый. И все же он не разрывает наш зрительный контакт.

— Продолжим, — говорит он, как только она уходит.

Мой желудок урчит, ведь я сегодня ничего не ела.

— Спасибо.

Он наклоняет голову.

— Не за что, маленькая лань.

Я беру вилку и пробую блинчики.

— Очень вкусно, — говорю я, закрывая глаза от сладкого вкуса кленового сиропа.

— Не так вкусно, как то, что я ел вчера утром.

Я напрягаюсь, тепло разливается по моим венам и зажигает меня изнутри.

— Тебе не стоит об этом говорить. В конце концов, ты только что извинился за это.

Он хихикает, явно находя мой дискомфорт забавным.

— Возможно, мои извинения были не совсем искренними. Я хочу сделать с тобой гораздо больше, маленькая лань, — пробормотал он, не сводя с меня глаз. — Но я должен следовать своим клятвам.

Разочарование охватывает меня, и я киваю.

— Да, я знаю.

Я опускаю взгляд на блинчики и подталкиваю кусочек к своей тарелке.

— Чем ты занималась до приезда в Фордхерст? — спрашивает он, быстро меняя тему.

Я тяжело сглатываю.

— Вообще-то у меня никогда не было работы.

Его челюсть сжимается.

— Тогда какой работой ты хочешь заниматься?

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки.

— Официанткой было бы неплохо, но я готова ко всему.

Я не хочу показаться отчаявшейся, но если я буду продолжать тратить свои деньги, они быстро закончатся.

Данте прочищает горло.

— У меня есть вакансия в книжном магазине. Думаю, это единственная вакансия на данный момент.

Мои глаза расширяются.

— Ого, ты еще владеешь книжным магазином?

— Да, я владею несколькими заведениями в городе.

— Почему ты решил стать священником?

Его взгляд устремляется на меня, в глазах появляется опасный блеск.

— Потому что я пытаюсь держать часть себя под котролем. И обращение к Богу показалось мне лучшим способом сделать это.

Мои глаза опускаются к чернилам на его груди и руках.

— Должна признать, ты не соответствуешь стереотипу священника. Уверена, твое прошлое не такое, как все ожидают.

В его глазах вспыхивает огонь, и я быстро добавляю: — Не то чтобы это было моим делом, конечно.