Спасение

Уинтерс Селена

Ее щеки розовеют, когда она встречает мой взгляд.

— Одна из причин, по которой я сбежала от мужа, заключалась в том, что он вел себя агрессивно на нашей свадебной вечеринке и пытался меня изнасиловать.

Мое тело напрягается при слове "изнасилование". И я понимаю, что должен узнать имя этого человека. Он еще недолго сможет дышать.

— Мы ждали, пока поженимся, но однажды он попытался сделать это на вечеринке. — Она качает головой. — Я не могла этого сделать, Отец.

Я знала, что это ошибка.

Значит, на самом деле она не замужем. Идеально.

— Это значит, что ты так и не осуществила свой брак, Мэдисон. Это значит, что ты могла бы его аннулировать.

Она кивает.

— Я пыталась, но его люди остановили меня, и тогда я сбежала.

Я делаю шаг вперед, кровь стынет в жилах.

— А до этого у тебя были отношения с каким-нибудь другим мужчиной? — спрашиваю я, понимая, насколько неуместно спрашивать ее об этом.

Она нахмуривает брови и качает головой.

— Нет. Я девственница.

Я рычу, что заставляет ее сделать шаг назад.

— Черт, — рычу я, заставляя ее вздохнуть.

— Что-то не так? — Она отступает назад, пока ее задница не упирается в мой стол, и выглядит испуганной.

Я делаю шаг вперед.

— Да, Мэдисон. Что-то очень не так, — вздыхаю я, придвигаясь к ней. — С тех пор как я увидел тебя вчера днем, я стал твердым, как гребаный камень.

Я снимаю мантию священника, чтобы она могла видеть выпуклость моего члена в джинсах, и бросаю ее на пол.

— Посмотри, что ты со мной делаешь. — Я хватаюсь за член и дергаю его за ткань. — Четыре года прошло с тех пор, как я дал обет, и ни разу с тех пор я не хотел женщину. Пока ты не вошла, превратив меня в дикого зверя.

Ее голубые глаза расширяются, и она поджимает губы. — Данте, — прошептала она мое имя. — Мне пора.

Я наклоняю голову.

— Нет. — Я хватаю ее за запястье.

Она пытается вырваться, но я крепко сжимаю ее, но не для того, чтобы причинить ей боль, а чтобы она не убежала.

Ее дыхание сбивается, и я вижу, как в ее глазах вспыхивает страх.

Меня пронзает чувство вины, но голод по ней затмевает его.

— Отец, пожалуйста… — шепчет она, и голос ее дрожит. Она напугана, но в ее глазах есть намек на любопытство и желание.

— Я никогда не причиню тебе вреда, но не уходи от меня. Понятно? — Я понимаю, что слишком властный тон заставит ее почувствовать, что она снова вернулась к своему мудаку-мужу.

Она кивает головой.

— Хорошо.

Ее взгляд падает на мою руку, сжимающую ее запястье.

Я отпускаю ее и смотрю, как она потирает место, где была моя рука.

— Но ты же священник. Ты не можешь быть с женщиной из-за своих обетов.

— К черту мои обеты, —

отвечаю я.

Гнев нехарактерен даже для моей темной стороны. Обычно я всегда держу себя в руках.

Что, черт возьми, эта девушка сделала со мной?

Она смотрит на меня, ее голубые глаза полны беспокойства.

— Что ты хочешь сказать?

— Я говорю, что ты моя. Мэдисон. Моя. Поняла?

Она качает головой.

— Это безумие. Мы только познакомились…

Я хватаю ее за горло, сжимаю и обрываю ее фразу.

— Нет, не безумие, — перебиваю я ее. — Ты должна быть моей. Ты была послана сюда для меня. Я это чувствую.

Ее глаза расширяются, дыхание сбивается. Она кладет дрожащую руку на мое запястье, но не пытается ее ослабить.

— Это слишком рано. Мы едва…, - задыхается она.

Я притягиваю ее ближе, так что наши тела оказываются вровень.

— Ты чувствуешь, что делаешь со мной?

Она прижимается промежностью к моей, стонет.

— Да. Это так неправильно.

— Тогда почему это так чертовски приятно?

Я рычу, перебирая пальцами ее мягкие каштановые волосы.

— Так чертовски сладко, — мурлычу я, глубоко вдыхая ее аромат, который пахнет ландышами и лавандой одновременно. — Ты заставляешь меня хотеть быть плохим человеком, Мэдисон. Я и есть плохой человек.

Мэдисон хнычет, гоняясь за трением по моему твердому члену.

— Простите меня, Отец.

— Зови меня Данте, маленькая лань, — требую я, когда весь здравый смысл исчезает, а прошлое, которое я пытался похоронить, вырывается на поверхность.

Она вопросительно поднимает бровь.

— Данте?

Это вопрос, но, черт возьми, он идеально звучит из этих сладких, вишнево-красных губ.

— Да.

Я хватаю ее за бедра и заставляю плотнее обхватить меня ногами, приподнимая и прижимая ее к стене. Я нашел новую зависимость. Мэдисон, мать ее, Дэйнс. Хотя я не уверен, что это ее настоящее имя. Она задыхается, когда ее спина врезается в стену.

— Я хочу услышать, как ты зовешь меня по имени.

— Но это не…

Я прижимаюсь к ее губам и проникаю языком в ее рот, целуя со всем сдерживаемым желанием четырех долбаных лет. Четыре года я был безбрачным. Не хватало только, чтобы эта красавица вошла в исповедальню, чтобы все разрушить. В этом городе живет множество молодых, красивых девушек, но ни одна из них никогда не заставляла меня задуматься о том, чтобы отказаться от своих обетов.

Она застонала, когда я вогнал в нее свой твердый член, отчаянно желая избавить нас от одежды и сорвать ее вишенку прямо здесь, в частичке церкви.