Спасение

Уинтерс Селена

— Черт, ты такая дявольски совершенна.

Глаза Мэдисон расширились, когда она посмотрела в мои.

— А что, если нас кто-нибудь застукает?

Я застонал от того, как она восхитительно невинна.

— Не волнуйся, маленькая лань. Я не буду трахать тебя прямо сейчас.

— Не будешь? — спрашивает она, звуча разочарованно. — Ох.

— А ты хотела? — вздыхаю я.

Она пожимает плечами.

— Не знаю. Я знаю, что никогда так не заводилась. — Она прижимается к моим твердым мышцам и стонет. — Ты не такой, каким должен быть священник.

—

И я собираюсь сделать то, чего не должен делать священник, — пробормотал я, задирая юбку ее платья до колен и усаживая ее на стол.

— Что ты…

Я срываю с нее трусики и стону, когда вижу ее мокрую киску, примостившуюся между бедер.

— Я собираюсь попробовать. Ты не против?

Она вздрагивает.

— Да.

Она прикусывает губу и удерживает мой взгляд.

— Данте.

Я застонал, закрывая глаза, так как, когда она здесь, в таком состоянии, мое прошлое возвращается. До того как я стал священником, секс составлял огромную часть моей жизни. Пока я не изменил свои взгляды и не ушел из этой жизни. Каким-то образом эта красавица перечеркнула все тщательно продуманные планы, которые я строил с тех пор.

Даже пытаясь рассуждать сам с собой, я провожу языком между ее губами и пробую на вкус. Она слаще гребаного меда.

— Блять, малышка, — дышу я, осыпая мягкими поцелуями ее внутреннюю поверхность бедер. — Ты на вкус как грех.

— Данте, — дышит она, вцепившись пальцами в мои волосы.

Я втягиваю ее клитор в рот, заставляя ее застонать.

Ее бедра отталкиваются от стола, когда она ищет большего.

— Будь хорошей девочкой и не двигайся для меня, — требую я, наблюдая за ней между бедер.

Она посасывает нижнюю губу самым возбуждающим образом, ее нос сморщивается от удовольствия, когда я провожу языком по ее девственной киске. Мое тело находится в напряжении, я чувствую, как мой член упирается в брюки, словно хочет проделать в них дыру.

Я никогда не был так возбужден, но, возможно, дело в запретности того, что мы делаем. Прихожане еще не разошлись, когда я привел сюда свою маленькую лань. Любой может войти сюда в поисках меня, и все, что я построил, будет разрушено, но меня это не волнует.

Я ввожу палец в ее девственную киску и стону, чувствуя, как мышцы сжимаются вокруг меня. Она близко, пока я лижу и сосу ее, дразня клитор. Моя вторая рука по-прежнему крепко обхватывает ее бедро.

Она запрокидывает голову, со стоном произнося мое имя, и это заводит меня так, как ничто другое.

Я чувствую, как напряжение в ее теле нарастает по мере приближения к кульминации, и могу сказать, что она хочет кончить для меня.

Она стонет и содрогается, цепляясь за края стола, когда кончает. Мэдисон трясется так сильно, что я едва могу удержать ее на месте.

Наконец она падает на меня, и я понимаю, что нам пора отдалится, пока мы не зашли слишком далеко — пока я не сделал что-то, что может погубить нас обоих.

Она пытается дотянуться до меня, но я быстро встаю, дыхание сбивается.

— Тебе нужно

уйти, — твердо говорю я. Я чертовски растерялся и мне нужна минута, чтобы подумать. Минута паузы. Я могу потерять все так чертовски быстро. Если люди из моего прошлого догонят меня, я смогу поцеловать свою милую маленькую лань на прощание.

Она не произносит ни слова, спрыгивает со стола и устремляется к двери, не оглядываясь на меня. Как только она уходит, я с тяжелым вздохом опускаюсь в свое рабочее кресло. Хаос всегда следует за мной. Я надеялся, что наконец-то разорвал темный круг после четырех лет свободы от него. Оказалось, что леопарду сложнее, чем я думал, изменить свои пятна.

4

Мэдисон

На следующее утро я с трудом могу сосредоточиться на чем-либо, кроме того, что произошло в церкви.

Я кончала, пока священник вылизывал меня до оргазма, и мне нравилась каждая секунда. Это было неправильно. Грешно. Он грубый, и в нем есть тьма. Я чувствую это, когда смотрю в его глаза. И это меня немного пугает, но он не такой, как Эрик, мой муж.

Я чувствовала себя виноватой как смертный грех, когда он сорвался и попросил меня уйти.

Проходя по главной улице Фордхерста, почти невозможно не чувствовать себя неловко, когда люди переглядываются и смотрят на меня. Я знаю, что это потому, что я новенькая, но меня беспокоит, что кто-то знает о том, как я вальсировала в городе и соблазнила священника.

У меня сводит желудок, когда я останавливаюсь перед городской закусочной "Солнечный свет". Название не самое удачное, но мне нужна работа, чтобы пустить здесь корни и перестать тратить деньги, которые я украла у Эрика.

Я открываю дверь, и колокольчик над ней звонит, сигнализируя о моем прибытии.

Женщина выходит, широко улыбаясь.

— Хотите столик?

Я качаю головой.

— Нет, я хотела оставить свое резюме. — Я поднимаю лист бумаги. — Я недавно в городе и ищу работу.

Она нахмуривает брови, и выражение ее лица становится жестким.

— У нас нет вакансий.

Я киваю.

— Я подумала, что это может быть так, но не могли бы вы сохранить мое резюме на случай, если у вас появятся какие-нибудь вакансии?

Она наморщила нос, но выхватила резюме у меня из рук.

— Я передам его боссу, но он редко бывает здесь, так как занят в церкви.

— В церкви? — спрашиваю я.

Она поднимает бровь.

— Да, Отец Дженсон владеет закусочной. — Она бросает взгляд на большие окна в передней части здания. — Если подумать, ему принадлежит большая часть этого города. Он был богат до того, как стал священником, поэтому вкладывал деньги в местное сообщество.

У меня сводит желудок, и я киваю, отчаянно желая убраться оттуда.

— А, понятно. Что ж, спасибо за помощь.