Спасение Шарпа
Шрифт:
– Возможно, там португальцы, – крикнул он Харперу, ведь, на самом деле, если Феррейра обнаружил в доме португальский пикет, он мог бы убедить их стрелять в Шарпа. – Оставайтесь на месте, Пат!
– Не могу, сэр! Чёртовы «граппо» совсем близко.
– Ждите, – скомандовал Шарп, вскочил позади дверцы и прицелился в окно из винтовки.
Окно немедленно заволокло дымом мушкетных выстрелов.
– Сейчас! – крикнул Шарп, и Харпер, Висенте, Сара и Джоана выскочили из-за угла и оказались рядом с ним в стойле, пол и стены которого были покрыты коркой окаменевшего застарелого
– Назовите себя! – прокричал Шарп тем, кто засел в доме, но его голос потерялся за непрекращающимся треском выстрелов и грохотом пуль о стены, отражающихся эхом во дворе, и если из дома ему кто-то и ответил, он не расслышал.
Зато на дальнем конце двора между построек появились два француза, и Харпер подстрелил одного, а второй успел быстро упасть наземь, и пуля, выпущенная Висенте, лишь брызнула в него каменным крошевом со стены. Подстреленный Харпером вольтижёр отполз. Шарп прицелился в пространство между постройками, в любую секунду ожидая появления новых врагов.
– Нужно как-то пробраться внутрь, – сказал он.
Ему показалось, что в окне мелькнул красный мундир. Вольтижёры во дворе больше не появлялись, и Шарп подумал, что французы, возможно, ещё не обнаружили их убежища, но это, разумеется, лишь вопрос времени.
– Следи за чёртовыми лягушатниками, – сказал он Харперу. – А я попробую пробежать через двор, словно меня черти вилами в зад колют. Думаю, в доме есть красномундирники, так что мне бы только добраться до этих придурков.
Шарп дрожал от нервного напряжения, пытаясь заставить себя перебежать через прошиваемый пулями двор, но в этот момент раздался сигнал горна. Он повторился три раза, французы загомонили между собой. Некоторые голоса раздавались совсем рядом. Перестрелка постепенно стихла, и только артиллерия гулко бухала на холмах, да снаряды рвались в долине.
Шарп подождал. Никто не двигался, ни один мушкет не стрелял. Он перелез через невысокую стенку в соседнее стойло, но в него никто не выстрелил. И никого не было видно. Он осторожно выпрямился во весь рост, не сводя глаз с дома, но те, кто раньше сторожили у окна, прошли, видимо, вглубь дома. Его спутники, перепрыгнув загородку, последовали за ним, – и опять никто не стрелял.
– Сэр! – окликнул его Харпер.
Обернувшись, Шарп увидел, что на другом конце двора из-за навеса за ними наблюдает француз, но не целится из мушкета, а почему-то машет им рукой. Значит, сигналы горна возвещали о перемирии. Рядом с солдатом появился офицер и жестом приказал Шарпу и его спутникам оставаться в коровнике. Шарп изобразил ему в ответ комбинацию из трёх пальцев и перебежал к соседнему строению, которое оказалось маслодельней. Открыв пинком дверь, он увидел внутри двух французов, которые, обернувшись к нему, схватились было за мушкеты, но замерли, увидев нацеленную на них винтовку.
– Даже, чёрт побери, не думайте, – заявил им Шарп.
Пройдя по вымощенному плитками полу, он отворил дверь на другом конце маслодельни, от которой до дома было рукой подать. Висенте, Харпер и женщины последовали за ним в маслодельню, и Сара о чём-то поговорила с французами, которые теперь выглядели насмерть
– Им приказано не открывать огонь до сигнала горна, – сообщила она Шарпу.
– Передайте, что ещё лучше, если они, проклятье, вообще стрелять не будут, – посоветовал Шарп.
Через приоткрытую дверь он высматривал, сколько вольтижёров между маслодельней и домом. Вблизи не было никого, зато за углом, подальше целая куча. Один из них, обернувшись, увидел выглядывавшего из двери Шарпа и решил, вероятно, что это один из своих, потому что просто зевнул и отвернулся. Присев на траву, вольтижёры выжидали. Двое даже прилегли, и один надвинул на глаза кивер, словно пытался вздремнуть, раз уж выдалась спокойная минутка. Офицера видно не было, хотя Шарп понимал, что он где-то рядом.
Шарп притворил дверь. Кто же, чёрт возьми, прячется в доме? Если британцы, то всё в порядке, а если португальцы, то братья Феррейра их точно пристрелят. Но, оставшись здесь, они будут или убиты, или взяты в плен, когда закончится перемирие.
– Мы заходим в дом, – сказал он своим спутникам. – За углом компания лягушатников. Не обращайте на них внимания. Не поднимайте оружие, не смотрите на них и идите так, словно имеете на это полное право.
Он в последний раз выглянул, но в окне фермы никто не маячил, вольтижёры болтали между собой или отдыхали. Оставалось только пересечь двор. Всего десяток шагов.
– Давайте сделаем это, – сказал Шарп.
Потом, анализируя то, что произошло, Шарп считал, что французы просто растерялись. Высокопоставленные офицеры, уполномоченные принимать решения относительно солдат противника, нарушающих условия перемирия, находились у западного фасада дома, а те, кто увидел троих мужчин и двух женщин, появившихся из маслодельни и пересекающих двор по направлению к чёрному ходу, просто оторопели от неожиданности. А когда опомнились – было уже поздно. Один, правда, открыл было рот, но Шарп улыбнулся ему:
– Хороший денёк, а? Наконец хоть обсушимся немного.
Пропустив своих товарищей вперёд, Шарп вошёл последним и увидел, что в доме британские солдаты.
– И кто, чёрт возьми, пытался нас пристрелить? – громко спросил он.
Вместо ответа изумлённый Перкинс без слов показал пальцем на майора Феррейру. Не останавливаясь, Шарп в пару шагов пересёк комнату и ударил майора по голове прикладом. Майор рухнул, как подкошенный. Феррагус рванулся было вперёд, но Харпер ткнул ему в лицо дуло своей винтовки.
– Только попробуй, сделай милость, – сказал он ласково.
Солдаты и в красных, и в зелёных мундирах смотрели на Шарпа, вытаращив глаза. Лейтенант Буллен, застывший в дверях, выглядел так, словно увидел призрака.
– Вы, чёртова банда! Вы все, дьявол вас задери, - вы пытались пристрелить меня. Чертовски паршиво стреляете, должен вам сказать. Ни одна пуля даже близко не просвистела. Мистер Буллен, не так ли?
– Да, сэр.
– И куда же вы направились, мистер Буллен? – не дожидаясь ответа, Шарп продолжил. – Сержант Хакфилд! Разоружите гражданских. А если вон тот большой ублюдок попробует сопротивляться, пристрелите его.