Спасение Шарпа
Шрифт:
– С ним что-то неладно, сэр, – почтительно заметил сержант Рид.
– Неладно, да, – тусклым голосом пробормотал, как попугай, Буллен.
– Неладно, сэр, – повторил Рид.
На самом деле капитан Слингсби был пьян, но, будучи сержантом, Рид не мог сказать такое об офицере, и потому употребил для характеристики его состояния термин «неладно», который вообще-то означал «болен».
– Насколько неладно? – спросил Буллен.
Он мог бы и сам посмотреть – до разрушенного сарая всего двадцать шагов, - но он отвечал за расставленных вдоль ручья часовых и, к
– Сильно неладно, сэр, – серьёзно заявил Рид. – Он рассуждает о своей жене, сэр. Он говорит плохие вещи о ней.
Буллену очень хотелось бы знать, какие такие плохие вещи говорил Слингсби, но знал, что сержант-методист такого ни за что не расскажет.
– Это беспокоит людей, сэр, – продолжал сержант. – Такое нельзя говорить о женщинах, особенно о жене.
Буллен подумал, что он мог сделать. Отослать Слингсби назад, в расположение батальона он не мог, так как это окончательно разрушило бы его репутацию как командира, что было бы нелояльно по отношению к коллеге-офицеру.
– Присмотрите за ним, сержант, – беспомощно пожал плечами Буллен. – Возможно, он выздоровеет.
– Но я не могу выполнять его приказы, когда он находится в таком состоянии, сэр.
– А что он вам приказал?
– Поместить Слэттера под арест, сэр.
– Причина?
– Говорит, что он смешно выглядит, сэр.
– О, Господи… Наплюйте на его приказы, сержант. Это – приказ. Передайте ему, что я так сказал.
Рид с готовностью кивнул:
– Вы принимаете командование, сэр?
Буллен не решался дать окончательный ответ. Если он согласится, это будет означать, что Слингсби не способен командовать…возникнут всякие вопросы…
– Принимаю на время нездоровья капитана, – ответил Буллен, посчитав подобный компромисс наиболее приемлемым.
– Очень хорошо, сэр, – Рид отдал честь и собирался уже уходить, когда Буллен окликнул его.
– И… сержант…? – Рид обернулся, и Буллен добавил. – Постарайтесь не смешить его.
– Никак нет, сэр, – серьёзно пообещал Рид. – Конечно, нет, сэр. Я на такое неспособен, сэр.
Буллен отхлебнул чай из своей кружки, обнаружил, что он остыл, поставил кружку на камень и пошёл к ручью. Туман сгустился, видимость составляла примерно шестьдесят или семьдесят ярдов, но над вершинами холмов всего в четверти мили небо было ясное. Туман стелился только в низине, над сырой землёй, и должен был вскоре рассеяться. Он вспомнил, как хорошо бывало ясным зимним утром в Эссексе, когда туман уплывал, и охота неслась по полям, преследуя добычу. Джек любил охотиться. Он улыбнулся, вспомнив огромного чёрного охотничьего мерина, принадлежавшего отцу. Каждый раз, когда он перепрыгивал препятствие, его заносило влево, и отец кричал: «Порядок в зале суда! Порядок в зале суда!». Маленькая семейная традиция, одна из многих в счастливом доме Булленов…
– Мистер Буллен, сэр! – раздался голос Дэниэла Хэгмена, самого старшего из солдат роты, который расположился в десятке шагов вверх по течению ручья.
Буллен, вспоминая о том, как дома сейчас тренируют лошадей к началу сезона охоты на лис, направился
– Что случилось, Хэгмен?
– Мне показалось что-то, сэр, – Хэгмэн указал направление в тумане, где ему привиделось нечто подозрительное.
Буллен всмотрелся в туманную дымку, но ровным счётом ничего не увидел.
– Скоро туман рассеется.
– Через час, сэр, будет видно совершенно отчётливо. Немного света не помешает.
– Вы уверены?
И в этот момент раздались выстрелы.
Шарп опасался, что братья Феррейра устроят засаду в кустах на высоком речном берегу, и потому попросил Брейуэйта причалить к берегу ниже по течению, там, где на берегу не было деревьев. Он приказал Саре и Джоане оставаться в лодке, но девушки не обратили на это внимания и выбрались на берег следом за мужчинами. Висенте это очень беспокоило:
– Их здесь не должно быть.
– Нас всех здесь не должно быть, Джордж, – ответил Шарп.
Присмотревшись, он увидел в тумане без всякой опаски пробирающихся через болото братьев Феррейра в компании трёх подручных.
– Нас не должно быть здесь, – продолжил Шарп. – Но и мы здесь, и они. Так что давайте всё это закончим, – он снял с плеча винтовку и проверил, заряжена ли она. – Надо было выстрелить и перезарядить ещё на борту «Белки».
– Думаете, порох отсырел?
– Возможно.
Его беспокоило, что порох мог отсыреть в тумане, но теперь с этим ничего уже нельзя было поделать. Они с трудом двинулись вперёд. Высадившись на берег южнее, Шарп, сам того не желая, попал в глубь болот. Почва в лучшем случае хлюпала под ногами, а по большей части, там, где недавно сошла вода, представляла собой клейкое месиво. Шарп отклонился к северу, решив, что там посуше, но преследуемые удалялись от них с каждым шагом.
– Снимите ботинки, – посоветовал Харпер. – Я вырос в Донеголе и знаю всё о болотах.
Сапоги Шарпа доходили до колен, и он их снимать не стал, но остальные, сняв обувь, и в самом деле пошли быстрее.
– Нам бы только оказаться на расстоянии выстрела от ублюдков, – заметил Шарп.
– Почему они не смотрят по сторонам? – спросила Сара.
– Потому что им лень. Считают себя в безопасности.
Выбравшись на невысокий взгорок между болотом и северными холмами, где земля была посуше, Шарп и его спутники пошли быстрее, стараясь нагнать братьев Феррейра, которые всё ещё не замечали опасности и шли, не торопясь и переговариваясь между собой. Фигура Феррагуса выделялась на фоне его спутников, и Шарп уже подумывал выстрелить мерзавцу с колена в спину, но не решился, опасаясь, что заряд отсырел. Слева в тумане вырисовывались очертания каких-то построек: дом, сараи, навесы, - наверное, до того, как инженеры затопили долину, это была богатая ферма. Там, вроде, было посуше, и Шарп решил, что Феррейра постараются добраться сначала до фермы, а оттуда уже повернуть на юг. А если братья догадались, что их преследуют, то укроются среди построек, и их оттуда не выкуришь. Шарп прибавил ходу, но именно в этот момент один из преследуемых оглянулся.