СПАС II
Шрифт:
— Что-то мне подсказывает, что в гости к Отцам мы явились не первыми. У вас есть какие-то инструкции на этот случай? — поинтересовался Габриэль.
— Инструкция на этот случай только одна — немедленно идти на помощь Отцам.
— Нас как-то маловато, — засомневался Гэб, — враги позади, враги, судя по всему, впереди. А нас всего лишь…
— Мы исполним свой долг! — В голосе лейтенанта не было пафоса. Одна лишь бесконечная преданность присяге.
— Может, мы их здесь подождем? — Клер уселась на бетон перед раскуроченной дверью. — У нас-то никакого долга нет.
— Не вариант, —
— Да и гори они синим пламенем, вон сбежим с Даней к его деду. Устала я мир спасать. Тем более что нам неизвестно, кто в бункер к Отцам пролез: жнецы или мятежные офицеры.
— Мы сейчас это выясняем, — сказал Смирлов. Несколько десантников запустили индивидуальные разведочные дроны в пролом в стене и ждали результатов поиска.
Не дождались. Может, кто-то бункер и взломал, но часть защитных систем продолжала работать. Они заглушили управляющий сигнал и картинку от дронов.
— Ничего не видно, — печально сообщил Смирлов, — будем проводить разведку.
Он отправил пару ребят внутрь бункера, остальные, включая нас, заняли оборону возле пролома. Причем нам приходилось как смотреть за самим входом, так и поглядывать на монорельс. Взрывы задержали жнецов, но никто из нас не испытывал иллюзий на тему того, что рано или поздно они сюда доберутся.
Связь с нашим дозором пропала в тот момент, когда десантники вошли в бункер. Отцы-Основатели озаботились тем, чтобы за стены их убежища не просачивалась никакая информация. Но мы не слышали и звуков боя, и это дарило нам надежду, что те, кто так бесцеремонно обошелся с входной дверью, уже ушли. Правда, это порождало второй вопрос — что стало с Отцами-Основателями? Живы ли они? Или вместе с их смертью на Марсе воцарится полная анархия?
Смирлов не стал терять времени на ожидание. Он подозвал к себе последнего выжившего сапера и дал ему поручение. Сапер начал разгружать свой объемный ранец, вытаскивая из него плитки розоватой субстанции.
— Взрывчатка. Сто третья серия. Очень мощная, — узнал материал Габриэль.
— И что он с ней будет делать? — спросил я.
— Поглядим — поймем, — ответил мне бывший адмирал.
Сто третья серия по своей консистенции была похожа на пластилин. Сапер облепил ею проем. И начал устанавливать в пластичную массу серебристые шарики на тонкой ножке.
— Датчики движения и детонаторы. — Благодаря своей шпионской профессии Клер тоже понимала, что за манипуляции производит сапер.
— И… что? Это все взорвется, едва мы попробуем войти?!
— Ну, я думаю, у него хватит мозгов запрограммировать датчики на распознавание «свой-чужой», — понадеялась Клер.
Проверить профессионализм сапера мы смогли уже через пару минут, когда в проеме появился один из посланных на разведку десантников. Не рвануло, значит, датчики были настроены правильно.
— Внутри обнаружены следы боя, — доложил он, — чужаки не найдены.
Лейтенант разбил наш отряд на три группы: дозор, основную и двух бойцов для прикрытия тыла. Потихоньку мы начали втягиваться в бункер.
Отцов-Основателей охраняли парни в силовой броне, не такой огромной, как
Телохранители марсианского правительства сделали все, чтобы не пропустить вторженцев внутрь. Они успели и баррикады из стандартных армейских блоков возвести. И жизни свои отдать. Вернее, продать — и продать дорого. Мы буквально запинались о раскиданные возле входа тела жнецов. Накосили их тут десятками, если не сотнями. Охрана Дома на скале организовала даже огневые точки и выкашивала нападающих из орудий и огнеметов. Но не помогло — жнецы прорвались и своими косами-шипами устроили настоящую резню. Куда ни падал мой взгляд, я нигде не смог увидеть полного комплекта брони. Между баррикадами были раскиданы руки, ноги и головы. А под ногами ощутимо хлюпало.
— Боюсь, с выполнением долга у вас будут серьезные проблемы, — сдерживая тошноту, пробормотала Клер.
Чем дальше мы продвигались по бункеру под Домом на скале, тем больше я признавал то, что Клер права. Сражение на входе было не единственным, личная гвардия Отцов-Основателей пыталась остановить жнецов в каждом переходе. В коридоре, ведущем во внутренние покои, сложно было создать опорные пункты, но гвардия их сооружала из различной утвари, попавшейся под руку. И там же погибала — возведенные наспех опорные пункты не смогли задержать продвижение врага.
Еще хуже дела обстояли в самом бункере, куда нас доставил просторный грузовой лифт. Мы спустились еще глубже под землю. На выходе из лифта нас поджидали последствия еще одного побоища. С ровно таким же результатом — перемешанные в салат гвардейцы и жнецы порвали друг друга на части. Но победили нападающие, а следы разрушения шли дальше. Из этого помещения вели три выхода.
— Будем разделяться? — задумался Габриэль.
— Да куда разделяться? Вы чего! Поглядите, сколько жнецы народу положили! — взвилась Клер. — А нас всего сколько?
— У нас нет чертежей здания, и мы не знаем, где находятся покои Отцов, — заметил лейтенант.
— Зато у нас есть следы, — возразил Габриэль.
— Следы? — Смирлов не понял, к чему тот клонит.
Гэб пошел по залу, увлекая за собой остальных членов нашего отряда.
— Смотрите, здесь сразу три баррикады. И прикрывали они вот эту дверь. Здесь и тел больше всего навалено — гвардейцы бились именно за этот выход, — пояснил он свою теорию.
— Да мало ли что здесь случилось?! Вдруг их зажали в кольцо и перемолотили, — продолжила вредничать Клер.
— Может быть, и зажали. Но у тебя есть другое предложение?
— Есть, возвращаемся на поезд. Тут слишком опасно, столкнемся с толпой, которая учинила этот разгром, и нам крышка!
В словах девушки имелись и смысл, и логика. Но только она договорила, как под ногами слегка вздрогнул пол и мы услышали звук отдаленного взрыва. Смирлов посмотрел на сапера. Тот без слов кивнул. Сработала, значит, ловушка, оставленная нами у входа. Вряд ли она уничтожила всех пытающихся добраться до нас жнецов. Следовательно, мы сами оказались в ловушке: враги позади, враги впереди.