Спартана
Шрифт:
Началась кровавая бойня все против всех, нет конечно же бойцы и з каждой противоборствующей школы пытались прикрывать своих боевых «собратьев», но в общей кровавой вакханалии это получалось не всегда…
Прикрывая мечем одного из них, от Ретиария, который уже набросил свою сеть на «жертву» и занес для «последнего» удара трезубец, Максимиллиан сам пропустил «коварный» удар от Скиссоры, с ножами в виде полумесяца, брызнула кровь, а на его груди появился глубокий порез. Как же он благодарил мысленно своего дядюшку Руфина за изнурительные тренировки в его школе гладиаторов, ведь он тоже был Ланистой и даже,
Молодой мужчина, ходил туда тайком от сестры, в которой «души не чаял», он любил ее как брат, возможно даже больше –как друга, хотя в те времена, «любовные» отношения среди родственника не были чем-то необычным, но свои чувства, юноша всегда держал при себе… свою жену он тоже выбрал по «образу» родной сестренки и ничуть об этом не сожалел…сейчас он мечтал лишь об одном - увидеть, возможно в последний раз, глаза своей любимой жены, или младшей сестры… и успеть сказать о предательстве…может быть они здесь среди зрителей … смотрят на него?
Вот снова упал боец из его отряда, но в отместку было убито сразу два противника… время словно замедляло свой ход, песок арены местами пропитался кровью, все тяжелее становились доспехи… рука с трудом держала меч и щит… сумеет ли он выжить в этом сражении …будет ли у него еще один шанс уцелеть, чтобы погибнуть в последующем сражении…трупы павших воинов стали убирать арены с помощью колесных тележек. Рабы тотчас снимали с них доспехи, у этих прислужников «смерти», как он слыхивал, был свой небольшой «бизнес», помимо продажи «трофейной» амуниции, они собирали кровь убитых гладиаторов в бутылочки и успешно продавали эпилептикам, как лучшее средство от их болезни… не хотел бы он оказаться на их месте…
Максимиллиан в этом бою играл роль воина Гопломаха, с бронзовым щитом – пармой и мечем гладиусом, он довольно-таки умело парировали все выпади противника Димахера, беспрерывно наносящего удары с двух рук и двумя мечами попеременно… уловим момент, юноша опустил свою защиту и когда один из клинков буквально в сантиметре просвистел у него возле шеи, сделал выпад, пронзая незащищённый живот врага насквозь…
– Берегись, сзади!
– крикнул кто-то совсем рядом и обернувшись он увидел отлетающую от тела голову Мурмиллона… его тело стояло неподвижно, словно, не веря в происходящее, а руки еще держали в руках меч и щит-скутум… потом оно завалилось на спину. Это его спас от «верной смерти» партнёр по тренировкам, Емельян (льстивый, греч.) экипированный в броню Крупелария, он закрыл его собой, от «подлого» удара в спину…
– Спасибо, брат… хвала Юпитеру ты оказался рядом: - прижав руку к сердцу в жесте благодарности, проговорил мужчина и вдруг вспомнил те самые первые дни их первого пребывания в лудусе (школе) для гладиаторов…
Его полуживого притащили и бросили на глиняный пол в узкую каморку 5 кв. м, где уже находился постоялец по имени Емельян, этот рослый богатырь-грек, почти двухметрового роста, словно «нянька» возился с ним целую неделю, пока не зажили его раны от побоев. Потом начался кромешный «ад»…
Тренировки продолжались с утра и до позднего вечера с небольшими перерывами, лишь для принятия пищи и осуществления естественных надобностей. Опытный тренер, наверняка был из бывших гладиаторов,
Поначалу новички получали деревянное вооружение, во избежание всевозможных травм, но по истечении трех месяцем, мечи и щиты были бронзовыми, и звон метала просто оглушал всех находящихся на тренировочных площадках. Еще они упражнялись на набитых соломой чучелах, которые давали наглядное представление о противнике. В римской армии тренажерами для битья были деревянные столбы-палюсы, высотой около двух метров. Но и там и там, оружие во время первых учебных боев было тупым и для укрепления мышц, делалось более тяжелым чем боевое…
Будущие гладиаторы давали клятву и принимали присягу, согласно которой должны были считаться «формально мертвыми» и передавали свою жизнь в собственность гладиаторской школы, в которой жили, учились, тренировались и умирали…
Когда новобранец в должной мере постигал азы боевого искусства, его в зависимости от способностей и физической подготовки, распределяли по группам того или иного типа гладиаторов. Наименее способные ученики попадали в Андабаты, они были вооружены лишь, двумя кинжалами, без всякой дополнительной защиты, довершал это снаряжение шлем с двумя отверстиями, совершенно не совпадающим с глазами. Поэтому эти «смертники» вынуждены были сражается друг с другом практически вслепую, наугад размахивая оружием. Для «разогрева» толпы, рабы-служители часто на арене подталкивали сзади противников друг к другу раскаленными на огне железными прутами…
Публика очень веселилась, глядя на несчастных, именно эта часть гладиаторских боев считалась у римлян самой забавной, первоначально и сам Максимиллиан попал на эту стезю «неудачника», но во время первого своего представления, в какой-то из провинций, юноша не только сумел победить врага, пронзив его сердце острым лезвием, но и вырвав раскалённую палицу воткнул ее в задницу прислужнику-рабу, от чего зрители «безумствовали» в гомерическом хохоте больше пяти минут и даже позволили, оказать ему медицинскую помощь, ведь он тоже пропустил удар, но «Хвала Богам!», кинжал противника лишь пробил ему плечо…
Тогда же, впервые получив тяжелую рану, юноша поднял руку со скрещенными пальцами, показывая капитуляцию… Его пощадили как достойного бойца, а ведь могли казнить как труса или неумеху…
Поднятый палец вверх означал- «насади его на клинок», а опущенный – «оружие воткни в землю». Учитывая тот факт, что первыми выступали на боях не слишком умелые гладиаторы, судьба побежденных была предрешена. У Максимиллиана тогда, снова появился шанс выжить, а значить и отомстить за смерть родителей и бесчестие своих любимых женщин…
Глава 9
Силы были явно неравны, из его отряда на «ногах» осталось стоять только четверо:
У противника в живых осталось девять человек не считая раненых, враг стал обступать их со всех сторон, прижимая к покрытыми кровавыми потеками стенам амфитеатра… все им не выстоять… это конец… как вдруг голоса прекона-глашатая, прямо у них над головой объявил:
– Уважаемая публика, а сейчас сюрприз, вы знаете мы любим устраивать на праздниках разные неожиданности…даже для наших «многоуважаемых» ланист (хозяина школы)!