Спарринг- партнеры
Шрифт:
Вечером Адриана Рис, позвонив Дианте, сообщила новости и посоветовала ей не приходить следующим утром на работу. Лучше всего остаться дома, не отвечать на телефонные звонки и следить за новостями.
В 3.10 ночи Расти разбудил звонок. Он схватил с ночного столика телефон и услышал голос, показавшийся смутно знакомым:
– Расти, это твой давний приятель. У ФБР ордер на твой арест, утром к тебе в офис нагрянут. Какая-то взятка…
Не успел Расти произнести хотя бы слово, как доброжелатель оборвал связь.
Несколько минут он сидел в темноте, безуспешно
ФБР зафиксировало звонок и при помощи следящего устройства на бензобаке автомобиля Расти наблюдало за его «бегством». Стоило Расти приблизиться к оживленной транспортной артерии, как вокруг замельтешили синие «мигалки».
Кирк проводил пятницу вне офиса. У него был план поработать несколько часов в гостиничных апартаментах, а потом испортить себе настроение посещением адвоката по делу о разводе. Впрочем, по сравнению с тем, что произошло на самом деле, этот визит был бы сродни походу в кафе-мороженое.
В 7 утра в дверь номера громко постучали. Горничные так не стучат, и вообще это не их время.
– Кто там? – спросил он, подойдя к двери.
От ответа у него затряслись колени.
– ФБР! Открывайте! Мы вооружены.
Шакал находился вместе с губернатором в Канзас-Сити по предвыборным делам. Еще до рассвета его выволокли из гостиничного номера и провели через холл. Там, на счастье, было еще пусто. Помощник сообщил о случившемся губернатору Стерджиссу.
К 9 утра об арестах пронюхала пресса. «Маллой-билдинг» и изолятор временного содержания осадили репортеры. Уже через полчаса сообщения о событиях просочились в Интернет. Дианта в волнении ждала, сидя на диване, перед компьютером. К 10 часам новость не просто разнеслась, а попросту взорвала киберпространство. Местный телеканал прервал прогноз погоды ради экстренного выпуска новостей и показал первые фотографии обвиняемых – братьев Маллой крупным планом. Телефон Дианты вибрировал не переставая.
В 11 часов она велела своему секретарю распустить всех сотрудников фирмы по домам и запереть двери. «Я останусь дома», – предупредила она. Старина Стю, ответивший на ее звонок, сообщил, что ему не до шоу внизу: он с головой погружен в новые бухгалтерские правила по отложенной амортизации.
В полдень Хьюстон Дойл созвал пресс-конференцию, чтобы сообщить о новом деле. Репортеры засыпали его вопросами о губернаторе Стерджиссе, который пока ни в чем не обвинялся, однако все они были в состоянии понять, что к чему. В преступной махинации был замешан крупный государственный служащий. Джек Гримлоу работал исключительно на губернатора. Дойл прикрылся необходимостью неразглашения данных следствия, выгораживая губернатора. При этом он несколько раз повторил, что расследование продолжается и что грядут новые обвинения, чем привел репортеров в неистов– ство.
В 2 часа дня Расти и Кирк, избавленные от напористых репортеров, предстали
Расти поразила подобная осведомленность стороны обвинения, свидетельствовавшая о том, что ФБР уже давно копается в его грязном белье.
Магистрат, с которым у Расти всегда были темные контакты, не принял довод об опасности побега, но и не спешил выпускать его под залог. Слушания о мере пресечения были назначены на 9 утра в понедельник.
Чтобы какой-нибудь ловкач адвокат не добился преждевременного освобождения братьев Маллой, их оставили на выходные в следственном изоляторе.
Самым ловким защитником в городе считался Ф. Рей Залински, специалист по преступлениям «белых воротничков», давний знакомый Расти. Начало дня Ф. Рей провел в федеральном суде в Колумбии, но, услышав новости, примчался назад в Сент-Луис. В 2.45 дня он добрался до следственного изолятора и засел в совещательной комнате для адвокатов, где полчаса дожидался своего клиента. Наконец появился Расти – в наручниках и линялом оранжевом комбинезоне. Охрана, освободив ему руки, закрыла дверь, и он кое-как устроился за металлическим столом.
– Спасибо, что пришел, – поблагодарил адвоката Расти скрипучим обиженным голосом.
Ф. Рей изобразил улыбку.
– Как я понимаю, ты хочешь, чтобы я тебя защищал?
– Конечно, спасибо. Я пытался звонить.
– Ты как?
– Сам как думаешь? Неважно. Я все еще в шоке. Не перестаю ломать голову, не могу поверить. Каждую минуту приходится напоминать себе, что надо дышать.
– По дороге сюда мне удалось поговорить с Дойлом о залоге. Похоже, ты просидишь здесь все выходные, а в понедельник выйдешь.
Расти пожал плечами, как будто это не имело значения.
– Неважно, ничего страшного. Здесь я в безопасности, не то что снаружи. Видел новости?
– Пока еще нет.
– Ужас! Настоящий кошмар. Прямо не верится!
– Хочешь обсудить обвинения?
Расти, покачав головой, поскреб подбородок. Прошла минута.
– Когда я отучился в школе права, папаша заставил меня работать общественным защитником, сказал, что важно запачкать руки, узнать побольше о жизни. У меня было много клиентов, сплошь беднота, почти у всех рыльце в пушку. Тогда я усвоил урок: наш брат-адвокат никогда не спрашивает клиента-уголовника, виновен ли он, совершал ли преступление. Почему? Потому что правды все равно не услышишь. И потом, тебе и не надо ее знать.