Спарринг- партнеры
Шрифт:
Дианта шла на встречу неохотно, испытывая некоторую тревогу. Сколько она ни гадала, ей никак не удавалось представить, о чем пойдет разговор. Во-первых, удивлял сам факт встречи: Расти и Кирк почти никогда не сходились в одном помещении. Во-вторых, насколько она знала, они никогда не проводили совещаний на седьмом этаже. В-третьих, ее короткий телефонный разговор с Расти состоял из одних полунамеков и вызвал дополнительные подозрения. Все ее вопросы он оставил без ответа.
Стоило ей войти, как они задраили дверь. Ее тревога усилилась. Оба брата полагали, что
Но сейчас Дианте достаточно было одного взгляда, чтобы понять: они встревожены, даже напуганы. Никогда еще она не видела их такими пришибленными. Обошлось без приветствий. Она села и придвинула еще один стул, для своей объемистой сумки. Достав сотовый, она выключила звук и положила телефон рядом с сумкой, так, чтобы Расти и Кирк его не видели. Они не проявили к ее телефону ни малейшего интереса.
В следующую секунду, сама не понимая зачем, она опять взяла телефон, как будто желая проверить сообщения, и инстинктивно включила в нем диктофон, потом взглянула на Расти. Его телефон лежал на столе.
Этот ее незначительный поступок, совершенный инстинктивно и без цели, окажет огромное влияние на ее будущую жизнь и на жизнь многих хорошо знакомых ей людей.
Глядя на нее, Кирк заговорил:
– Мы собрались потому, что губернатор, судя по всему, решил продать нескольким заключенным право на освобождение от наказания. Болтон согласился купить себе свободу за два миллиона долларов.
Дианта тихо ахнула и даже приоткрыла от удивления рот, откинувшись назад, как от удара, мысленно повторяя про себя услышанное. Она попыталась встретиться глазами с Кирком, но тот отвел взгляд. Покосилась на Расти – тот был занят тем, что нервно грыз ноготь.
– За сделку отвечает Шакал, что неудивительно, – сказал он. – Один частный детектив, мой знакомый, случайно наткнулся на секретные имейлы Шакала. Я видел письмо с подтверждением взятки: два миллиона за полное и окончательное помилование в январе. Похоже, они обо всем договорились.
Она переводила взгляд с одного брата на другого, тяжело дыша.
– Кто-нибудь, имеющий значок, в курсе дела? – спросила она.
– Вряд ли. Мой знакомый никому не говорил об этом и будет молчать. Не хочет в это встревать – не в его интересах светиться.
– Я удивлена. Думала, Дэн Стерджисс не такой.
– Он остался без денег, а его кампания требует средств, – объяснил Кирк.
– А еще он, открыв рот, слушает Шакала, а тот обокрал бы свою родную бабушку. Болтон вертит ими, как хочет. Мы охнуть не успеем, как он выйдет на свободу.
Все трое в ужасе задумались над таким сценарием. Дианта покосилась на свой телефон, уже минуту и 52 секунды записывавший разговор, способный ввергнуть штат в небывалый скандал. Как это повлияет на нее? Не лучше ли выключить диктофон? Может, вообще покинуть помещение? Мысли путались.
Кирк,
– Нам троим понятно, что ставки очень высоки. Если Болтон выйдет, то сразу обнаружит, что исчезла немалая часть его офшорных денег. Нам придется сознаться, иначе никак. Он взбесится и выдворит адвокатскую фирму из этого здания. «Маллой энд Маллой» уйдет в историю. Он наймет дотошных адвокатов и вчинит нам жестокий иск, чтобы отсудить свои деньги. Скорее всего, в суде его ждет выигрыш. Более того, Болтон есть Болтон: он поборник тактики выжженной земли, поэтому наверняка обратится к прокурору с требованием завести уголовное дело.
– Это все? – спросила Дианта, чувствуя, как в груди разрастается тяжелый ком размером с мяч для софтбола.
– Все, что мне приходит в голову на данный момент. Дай время – еще не то услышишь.
Расти поморщился, и его лицо прорезали глубокие морщины.
– На мой взгляд, вряд ли он пойдет так далеко – до уголовного преследования. Хотя я ничему не удивлюсь.
– Выселение по суду? – спросила Дианта.
– Здание арендуется, – напомнил Кирк. – Час назад я перечитал договор. Как владелец он вправе заставить адвокатскую фирму покинуть здание в десятидневный срок. Остальным арендаторам дается месяц, и для их выселения потребуются уважительные причины. Чтобы выгнать «Маллой энд Маллой», не нужно никаких причин.
– Выселение – только первый шаг, – подхватил Расти. – Дальше пойдут иски. Мы не сможем избежать шумихи. Будут новости на первых полосах: Маллои опростоволосились!
– Представляю себе заголовок, – сказал Кирк. – «Братья Маллой разграбили фирму, пока их отец сидел в тюрьме».
– Подождите! – не выдержала Дианта. – Когда договаривались о том, чтобы забрать часть денег, мы исходили из того, что имеем на них право. Это же адвокатские гонорары, законный заработок фирмы. А Болтон больше не имеет адвокатской лицензии.
Кирк покачал головой.
– Теоретически так оно и есть, но на самом деле старик заработал эти гонорары сам. Все мы были против табачного иска, как он регулярно нам напоминает. Когда волна покатилась в обратную сторону, он оставил это дело себе. Он никогда о нем не заикался, поскольку не хотел ставить в известность Тилли.
– И не забывайте проклятое соглашение о партнерстве, – напомнил Расти. – Оно было подписано в день его отправки в тюрьму. Мы обязались не трогать табачные деньги. Не уверен, что этот раздел подлежит принудительному исполнению в судебном порядке, но он точно воспользуется им как оружием нападения.
Повисла долгая тяжелая пауза: все трое пытались свыкнуться с невообразимым. Наконец, Дианта сказала:
– Не уверена, что он станет драться за деньги. У него их и так полно, а будет еще больше. Крупная драка привлечет нежелательное внимание, из-за этого может пролиться свет на офшорный бизнес. Сор будет выметен из избы. Болтон окажется в эпицентре скандала из-за серьезного уклонения от налогов. Это грозит ситуацией, в которой даже подкуп не сработает.
– Тут ты права! – просиял Кирк.