Спарринг- партнеры
Шрифт:
– Нет.
– Это еще один источник новостей онлайн. Там статья об истории торговли помилованиями в Америке. Советую прочесть! Таких случаев было несколько, обычно – подкупы комиссий по УДО и тому подобное. Последний раз – в семидесятые годы в Теннесси. Губернатор Рэй Блэнтон был обвинен в торговле помилованиями, лицензиями на продажу спиртного и всем, что только попадалось ему под руку.
– Как мило!
– Извини за вздор. Третья чашка кофе все-таки. Так как насчет Стерджисса?
Она выразительно на него посмотрела
– Не знаю.
Он закатил глаза. У него вылетело из головы ее предостережение об опасности подслушивания. Дианта сильно сомневалась, что ФБР поставит на прослушку и ее дом, но полной уверенности не было. Ее сотовый точно прослушивался, как и каждый квадратный дюйм в «Маллой энд Маллой».
К ним на кухню заглянуло утреннее солнце. Пока Джонатан жарил яичницу и пшеничные тосты, Дианта сидела в Интернете. Их пятнадцатилетняя дочь Фиби обычно спала по субботам до полудня, если ее никто специально не будил.
В 7.05 раздался звонок в дверь. Джонатан вопросительно посмотрел на Дианту, подошел к двери и, приоткрыв ее, коротко переговорил с репортером, державшим наготове диктофон: объяснил, что у того есть примерно тридцать секунд, чтобы покинуть их собственность, прежде чем он вызовет полицию. Затем он захлопнул дверь и приподнял планку жалюзи, провожая взглядом незадачливого газетчика.
Среди всех коллег по фирме Дианта отдавала предпочтение Бену Бушу, давнему коллеге Расти по судебным тяжбам. В числе недавних звонков ей четыре были от Бена, все днем в пятницу. Она позвонила ему, разбудив, и попросила подъехать к ней, когда он сможет сесть за руль.
В 8 утра она отправила всем двадцати двум адвокатам фирмы, семнадцати помощникам, двадцати восьми секретарям и дюжине прочих сотрудников письма по электронной почте с предупреждением, что офис временно закрывается. Всем им следовало работать удаленно и ждать новых уведомлений. Все запланированные явки в суд оставались в силе. Прессу настоятельно рекомендовалось игнорировать. Напоминалось о важности соблюдения конфиденциальности в том, что касалось всех дел фирмы.
Приехавшего в 9 утра Бена Буша встретил Джонатан.
– Можешь не снимать куртку, – предупредил он.
Дианта уже была в джинсах и в пальто. Пожав другу руку, она сказала:
– Хочу кое-что тебе показать. – Они медленно прошлись по заднему двору. – Ты получил мое сообщение?
– Получил, спасибо. Все в панике.
– Немудрено. Офис будет закрыт неделю, а то и дольше. Если вообще откроется.
– Ну, ты порадовала!
– Для радости и оптимизма нет никаких причин. Ты бы заглянул в каталажку к Кирку и Расти. Пусть перестанут мне названивать. Оба вчера вечером трезвонили. ФБР подслушивает все: мой телефон, их телефоны, твой телефон, неизвестно, чьи еще. Этим двум клоунам вообще нельзя приближаться к телефонам. Ты понял?
– Понял. Меня слушает ФБР?
–
– Вот дерьмо! Так вот почему мы здесь мерзнем?
– Да, поэтому.
– Ну-ну… В понедельник они выйдут?
– По плану – да. Но возвращаться на работу им пока нельзя. Убеди их в этом! Пусть залягут на дно. Пресса как с цепи сорвалась.
– Мне тоже звонили вечером.
– Утром в понедельник лично наведайся в охранную компанию, смени пароли и электронные пропуска. Для всей фирмы.
– Чтобы Расти и Кирк не смогли проникнуть внутрь?
Дианта, выразительно посмотрев ему в глаза, напряженно улыбнулась.
– Слушай внимательно, Бен. Им уже не будет туда хода. ФБР записало их сделку с Джеком Гримлоу по подкупу Стерджисса. Они виновны. Их ждет приговор, а значит, автоматическое лишение адвокатского статуса. Так что фирме конец. «Маллой энд Маллой» прекращает существование. Кто теперь примет нас на работу?
Потрясение не могло помешать Бену мысленно задать логичный вопрос: «Откуда ты так много знаешь?» Из этого вопроса вытекал следующий: «Кто дал наводку ФБР?» Но он пока решил не озвучивать эти вопросы.
Стараясь освоиться с новой реальностью, он отвернулся.
– То есть мы теперь безработные?
– Боюсь, что да. Сколько сейчас у Расти хороших дел? Я насчитала восемь.
– «Хорошие» – это какие?
– С перспективой досудебного соглашения минимум на полмиллиона.
Он зажмурился, мысленно подсчитывая.
– Примерно столько. Хотя, по-моему, ближе к пяти-шести.
– Так почему бы тебе не забрать эти дела и не сделать нам ручкой? Я распоряжусь, чтобы дела передали тебе.
Бен улыбнулся и кивнул, не зная, что на это ответить.
– Ты с нами уже почти десять лет, Бен, – продолжила Дианта. – Для адвоката Маллоев это долгий срок. Без шанса стать партнером адвокаты так долго у них не задерживаются.
– У меня впечатление, что у нас уже был этот разговор. С некоторых пор я подумываю об уходе. Как и все, собственно.
– Теперь момент для этого настал.
– Люди и так уже едва не выпрыгивают из окон. Фирма всегда была токсичной, а тут еще это. Можешь не сомневаться, теперь никто не станет хвастаться своим опытом работы в «Маллой энд Маллой».
– Как грустно! А ведь это была великая фирма.
– Мне не верится, что они сядут за решетку, Дианта. Они не заслуживают такой суровой кары.
– Согласна, но мы уже не можем на это повлиять. Они пошли в своего папашу, Бен. В сущности, они неплохие люди, которых испортили привилегии, вознесшие их над законом.
– Что будет с Болтоном?
– Ничего хорошего. Это мы обсудим позже. Поезжай к Кирку и Расти, потом доложишь, что и как. Встретимся здесь же завтра утром? У нас еще много тем для разговора.