Спарринг- партнеры
Шрифт:
Однажды, посиживая на тенистой террасе в мерцании сине-фиолетового океана и попивая ромовый пунш, Расти всерьез задумался о том, чтобы распрощаться с юриспруденцией. Он устал от стресса и от однообразия, устал света белого не видеть из-за нудной работы, устал от неприятного общения с братом, а главное, устал получать пинки в зале суда. В свои сорок шесть лет он подозревал, что как судебный адвокат уже достиг профессионального пика. Он явно разучился работать с присяжными заседателями. Страховые компании перестали его бояться.
Так почему бы не забрать свои денежки и не зажить простой пляжной жизнью?
Дианта и ее муж Джонатан в данный момент жили порознь.
Кирк не мог сбежать, воспользовавшись открывшимися финансовыми возможностями, потому что адвокаты жены быстро проверили бы его карманы. Ни одно его движение, ни одна трата не ускользали от их пристального внимания. Боясь оставлять любой след – в виде телефонного звонка, смс, электронного письма, он в конце концов связался по шифрованной электронной почте с банкиром в Лондоне. Уверенный в надежности этого канала связи, Кирк перевел свои деньги в британский банк, базирующийся на Каймановых островах. Там они должны были быть в безопасности, сколько бы Крисси ни наняла адвокатов.
Удача с тайным переводом средств придала Кирку смелости, и он попытался решить дело о разводе миром: предложил жене почти все, что у них было, плюс денежное содержание в разумных пределах. Он не возражал и против алиментов на детей: в конце концов, это были и его дети, и условия их жизни не были ему безразличны. Но стало очевидно, что ее главный адвокат, прославившаяся своей безжалостностью Скарлетт Эмброуз, жаждет крови и хочет добыть новый трофей. Она готовила громкий процесс с привлечением внимания прессы, желая потешить свое безразмерное эго. Умелая манипуляторша, она успешно промыла Крисси мозги, и та отказывалась от переговоров. Разрыв супругов был вызван взаимной ненавистью, а не ошибками с той или иной стороны. Тем не менее Скарлетт стремилась раскопать побольше грязи, поэтому пустила своих ищеек по следу финансов Кирка.
«Пускай вынюхивают, – сказал он себе. – В пляжном песочке Каймановых островов у меня спрятана целая стопка только что отпечатанных денежек».
Пришла очередь Расти нанести ежемесячный визит в исправительное учреждение «Салиба». За пять лет он не меньше тридцати раз туда ездил, и каждая миля пути становилась для него пыткой. Он помнил, как начинались эти поездки: чем ближе была тюрьма, тем сильнее его одолевало отвращение. Раньше он внушал себе, что испытывает жалость к отцу, лишенному свободы, облаченному в комбинезон, как обычный уголовник, вынужденному работать в библиотеке за полдоллара в час и довольствоваться мерзкой тюремной пайкой. При этом Расти ненавидел Болтона как манипулятора множеством жизней, в том числе жизнью своих сыновей. Он не переставал выходить из себя при мысли о жестком соглашении о партнерстве, навязанном отцом ему и Кирку: оно накрепко их связало, не позволяя каждому пойти собственным путем. Но наибольшее презрение вызывала отцовская алчность, решимость оставить все табачные деньги себе, чтобы наслаждаться жизнью, выйдя на покой.
Как ни странно, Расти не винил отца в смерти матери. В этом его никто не винил. Расти и Кирк были возмущены другим:
Но сегодня все было иначе. Злость на Болтона прошла, ведь теперь его богатство без его ведома перераспределялось в пользу достойных людей. Расти едва ли не предвкушал встречу, чтобы мысленно посмеяться, глядя в глаза жадному старику. Впервые в жизни он брал верх над отцом.
Перед дверью в комнату для посещения адвокатов надзиратель задал обычный вопрос:
– Вы что-нибудь принесли заключенному, сэр?
Расти протянул ему большой конверт:
– Только финансовый отчет за месяц.
Надзиратель, открыв конверт, вынул пять страниц с цифрами, быстро просмотрел, как будто разбирался в этой материи, и положил обратно в конверт. Расти было забавно наблюдать за этим показным соблюдением правил безопасности. Никто ни за что не понял бы цифирь, которую Старина Стю подготовил для Болтона на этот раз.
Расти вошел в кабинку и сел. Через десять минут появился Болтон с конвертом. Несмотря на усталый вид, он выдавил улыбку. Они поздоровались, Расти доложил о хорошей успеваемости дочери, своего единственного ребенка, находившегося в школе-интернате. Мать девочки, его вторая жена, отдала ее туда много лет назад.
– Как я понял, Кирк и Крисси наконец-то разбегаются, – сказал Болтон. – Как поживают их дети?
Расти никогда их не видел и не знал, что ответить. Болтон тоже никогда их не навещал, даже до своего заключения. Он задал этот вопрос чисто из вежливости, и все равно Расти удивился, зачем так стараться. Семья Маллоев никогда не собиралась у камина на Рождество, у них не было принято дарить друг другу подарки. В этом была виновата Тилли. Холодная, жесткая женщина, она не уделяла внимания внукам и терпеть не могла своих невесток.
Отец и сын поговорили об адвокатской фирме, о нескольких новых перспективных делах. Расти был гораздо больше похож на отца, чем Кирк. Болтон тоже в свое время любил поскандалить в суде и не раз оставлял свой след в тяжбах о телесных повреждениях. Он презирал адвокатов, прячущихся в кабинетах и избегающих появляться в суде.
– Итак, ты проиграл в четырех процессах подряд, – заключил он, удивленно приподняв брови.
Расти пренебрежительно пожал плечами.
– Такова природа этой игры, кому это лучше знать, как не тебе, отец. – Расти обидел упрек, но он постарался этого не показать. Чтобы избежать нового вопроса, он задал свой: – Как тебе в одиночном заключении на этот раз?
Болтон, открыв конверт, вынул бумаги и, не глядя на Расти, сказал:
– Что бы эти козлы ни придумали, я все выдержу.
– Не сомневаюсь. Но почему бы тебе не забыть про сотовые телефоны? Тебя ловят с ними уже в третий или четвертый раз. С таким досье ты можешь забыть о досрочном освобождении.
– Дай мне самому позаботиться о досрочном выходе. Похоже, в последнем месяце дела шли неплохо. Доходы выросли, расходы нет.
– И все благодаря толковому управлению, – усмехнулся Расти. Его бесило то, что старый мерзавец настаивает на изучении ежемесячных отчетов фирмы, партнером в которой ему уже не быть. Иногда он намекал, что планирует полноценное возвращение в «Маллой энд Маллой» и к руководству работой фирмы, как в былые времена, иногда – что заберет деньги и удалится на острова. Правда же состояла в том, что лишение адвокатской лицензии не имело обратного действия. Увы, давние привычки отмирают с трудом, ведь Болтон целых сорок лет следил за цифрами.