Спарринг- партнеры
Шрифт:
– Возвращайтесь через два часа, – сказал он.
– Так это другое дело!
Немного поколесив по городку, Болтон вспомнил, что надо позвонить сыновьям и сообщить им о смерти матери. Оба сына приняли известие мужественно, без рыданий. Болтон поел в придорожном кафе сосисок и блинов, ознакомился с воскресным номером «Пост диспатч». Он ел максимально медленно, выпил четыре чашки кофе. Изучая некрологи, он гадал, не появится ли вскоре на этой странице имя его покойной жены.
В 12.30 он уже мчался назад в Сент-Луис с ее останками в дешевой пластмассовой урне, перекатывавшейся в багажнике. Он не помнил, когда раньше так ликовал, испытывал такое же чувство безграничной свободы. Он совершил
Через неделю после похорон Тильды, прошедших в узком кругу и почти не вызвавших в городе интереса, Болтон активно занялся получением пятимиллионной страховки. Несколько лет назад они с женой застраховали свои жизни на одинаковых условиях – в основном, по причине его убежденности, что она уйдет из жизни раньше его, хотя он и объяснял ей тогда, что это в ее интересах, ведь статистика сулит более короткую жизнь мужчинам. Страховая компания действовала с ленцой, и Болтон с типичной для судебного адвоката самоуверенностью пригрозил засудить ее за недобросовестность и за кучу прочих огрехов. Это стало его роковым стратегическим просчетом.
Страховщик прежде всего решил расследовать обстоятельства смерти клиентки и обратился с этой целью к детективному агентству, прославившемуся цепкостью и жесткостью. Детективы, по большей части с опытом службы в армии и в ЦРУ, тут же что-то заподозрили из-за странных перемещений Болтона в ночь кончины жены. Между его звонком по номеру 911 и приездом в реанимацию в Поплар-Блафф прошло 2 часа 16 минут. Несколько проверочных ездок доказали, что расстояние между двумя пунктами преодолевается в среднем за 52 минуты, и это при строгом соблюдении всех правил. Нетрудно было предположить, что всякий разумный человек превысил бы разрешенную скорость, перевозя человека с сердечным приступом. Закономерно возникло подозрение, что Болтон намеренно не спешил.
Ему зададут соответствующие вопросы, но это будет гораздо позже.
Еще двумя существенными факторами были день недели и время суток. Поздним вечером в субботу в сельской местности штата Миссури никогда не наблюдается напряженного дорожного движения.
Врач и медсестра поделились с детективами своим мнением, что миссис Маллой поступила к ним минимум через час после кончины. Они констатировали начальный этап трупного окоченения – затвердение мышц. Медсестра записала в своем рабочем журнале, что мистер Маллой «малоконтактен», а врач обратил внимание на странное равнодушие мужа к смерти жены. Оба описывали необычный след от укуса на его левой руке. Он отказался от обработки раны и не позволил помощникам шерифа ее сфотографировать. Один из слуг закона уверял, что это был укус крупного полоза.
Решающее событие произошло на ежегодной выставке змей Озаркских гор в Джоплине, где собрались любители, укротители, коллекционеры, заклинатели змей и прочие фанаты рептилий с гор и из долин. Бригадир добровольной пожарной команды из Эминенса никогда не пропускал это славное мероприятие; на этот раз он гордо демонстрировал своих пресмыкающихся, среди которых было два новых приобретения: пятифутовый полосатый гремучник, пойманный в овраге,
Укротитель из Канзас-Сити, завороженный пятнистым ужом, сказал бригадиру:
– Где-то я его уже видел! Можно спросить, откуда он у вас?
– Нашел в лесной хижине, куда вызвали бригаду «Скорой».
– Вылитый Турман!
– Кто такой Турман?
– Уж, которого я купил в Ноксвилле. Тогда в нем был всего один фут. С тех пор он рос и рос… Никогда раньше не видел американского домового ужа длиной восемь футов! А вы?
– Я – тем более. Максимум пять футов. Долго он у вас жил?
– Три года. Я здорово к нему привязался. Но в прошлом году ко мне в магазин заглянул один тип и давай канючить: продай, мол, Турмана, и все тут! Я сначала отказывался, потом выкатил неподъемную цену, а он взял и отмусолил за ужа шестьсот долларов.
– Шестьсот? Неслыханно!
– Денег у него было куры не клюют. Приехал на здоровенной немецкой машине Кажется, он был из Сент-Луиса.
– Не помните, как его звали?
– Нет. Говорите, змея заползла в хижину?
– Да. Все двери настежь, в доме ни души. Нас вызвали по номеру девять-один-один, мы приехали и никого там не застали. Турман свернулся на полу в кухне и чувствовал себя как дома. Я решил за ним присмотреть.
– Продать не хотите?
– Не сейчас, может, через годик, если хозяин не объявится.
– И кому только пришло в голову бросить милашку Турмана?
– Чтоб я знал!
Укротитель змей отошел, и бригадир пожарной команды сразу о нем забыл. Но через полчаса тот вернулся.
– Вы спросили, как звали покупателя Турмана. Я позвонил в магазин, мой сын заглянул в книгу. Его фамилия Маллой, говорит она вам что-нибудь?
– Это он, хозяин хижины на реке Джекс-Форк!
В конце концов детективы страховой компании добрались до Эминенса и проверили журнал звонков в службу спасения и все записи. Бригадир пожарной команды все им выложил про Турмана, пригласил их на свою ферму, где держал змей, но услышал вежливый отказ. «Просто пришлите фотографии, если можно», – попросили они.
Спешно вернувшись в Канзас-Сити, они нашли дрессировщика змей, тот опознал по фотографии Болтона Маллоя как покупателя змеи и предоставил копии чеков.
Страховая компания отрядила своих юристов к главному прокурору Миссури, прожженному политику, не жаловавшему Маллоя, и его ознакомили с основанной на косвенных доказательствах версией: возможно, Болтон и не был убийцей своей жены, но все же поспособствовал ее смерти. Доказать умышленное убийство не удалось бы, другое дело – неумышленное. К тому же Болтон, вероятно, пошел на подлог, выставив после смерти жены требование о выплате страховки.
Расследование, как и меры, предпринятые главным прокурором штата, держалось в тайне, поэтому Болтон ни о чем не знал. Страховая компания оставалась верна своей стратегии: она подталкивала Болтона к подаче иска. Тот в конце концов заглотил наживку и мгновенно оказался под лавиной требований раскрыть те или иные обстоятельства. Юристам страховой компании не терпелось затащить его в большой конференц-зал и принудить целый день давать показания.
Но еще до этого Болтону устроили засаду: однажды ранним утром полицейские окружили его в холле любимой фирмы и вывели в наручниках, на радость заждавшимся репортерам. Разразился скандал, пресса не унималась много дней, в юридическом сообществе только об этом и говорили. Первые полосы газет, экстренные шестичасовые новости – обычная схема. Болтон быстро вышел под залог и укрылся в своей хижине, где приготовил карабин и боролся с бессонницей, мучаясь кошмарами, в которых к нему под одеяло заползали змеи.