Созвездие Дракона
Шрифт:
— Что? — жарко выдохнул он ей в мочку уха.
— Если мы продолжим, я буду себя ненавидеть, — повторила она.
Адриану потребовалось несколько секунд, чтобы уловить смысл, а потом ледяная волна осознания прокатилась вдоль его позвоночника. Он перестал целовать её лицо и шею и медленно опустил голову, уткнувшись лбом Татане в плечо. Дыхание оставалось прерывистым, тело всё еще горело и пульсировало, но правда жгла не хуже раскалённого клейма, причиняя почти физическую боль.
— И меня. Ты возненавидишь меня, — проговорил Адриан, не открывая глаз.
—
Он чуть отстранился и осторожно, нежно положил руку ей на левую щеку. В её глазах блестели слёзы. Татана, к которой он привык относиться с некоторой снисходительностью, вдруг оказалась куда более дальновидной, чем он сам. У них не было будущего, всё, на что мог рассчитывать Адриан, — это короткая интрижка, горячая, как лава, которая наверняка спалит их дотла. Он сам загнал себя в угол, из которого ему не выбраться невредимым.
— Что же нам делать, Татана? Я больше не могу тебя отпустить.
— Это ничего, — она вымученно улыбнулась, накрыла его руку своей. — Я давно решила, что уеду. Подумала, ведь должно же быть у шпионов какое-нибудь вознаграждение? Если все получится и я не отправлюсь вслед за Росси, я же могу попросить у тебя достойную плату за работу? И тогда я смогу посетить Ларош или Талию. Помнишь, туда всё рвался Жослен? Наверное, там хорошо.
— Тебе не нужно для этого уезжать насовсем. Оставайся рядом со мной, и я оплачу тебе столько путешествий, что они успеют наскучить. А потом ты всегда сможешь вернуться в свои апартаменты… — Адриан не узнавал свой голос: тихий, просящий.
— Нет, — Татана покачала головой.
— Да почему же, Бурунд тебя забери? Если я дам хоть один намёк, что ищу любовницу, всполошится весь свет, но единственная женщина, которую я хочу, отвергает меня!
— Нет, — в её глазах мелькнул ужас. Как бы он хотел залезть ей в голову и узнать, о чём она думала в тот момент. — Нет, нет.
— Какая ирония, — горько усмехнулся Адриан.
— Да как ты не понимаешь! Я просто не смогу сидеть у твоих ног, как… Как Раду.
Татана охнула, закрыла рот ладонью и смотрела испуганно, будто ожидая, что он взорвётся от ярости. Её слова ударили, как хлыст, что выбил из него весь воздух. Адриан скривился.
— Прости, — простонала Татана сквозь пальцы, которыми закрыла рот, и добавила что-то на родном языке, судя по тону, это было ругательство. — Было неправильно говорить тебе такое. Бурундов мой язык.
Адриан глубоко вздохнул, неубедительно ухмыльнулся. Навряд ли она понимает, что именно ему сказала.
— Что ж, в твоих словах есть правда. Тебе незачем извиняться. Может, ты думаешь, что я слепой и не вижу преданности Раду? Или чувства Жамардин? — судя по выражению её лица, так она и думала. — Конечно, я всё вижу и понимаю.
— Она жизнь отдала, чтобы служить тебе, — тихо добавила Татана.
— Знаю. Но ни одну из женщин я не держал. Я никогда и никого не просил быть рядом со мной и мог только достойно вознаградить их за верность.
— И что же, мне ты тоже приготовил плату за верность? — с внезапной горечью спросила Татана.
Она
— Не отвечай, — Татана похлопала его по плечу, и от этого фамильярного жеста Адриана передёрнуло. — Мы оба всё прекрасно понимаем. Тогда к чему слова? — она глубоко вздохнула, восстанавливая душевное равновесие. Ей понадобилось на это целая мучительная минута. — На самом деле, я хотела сказать тебе, что Серый Кардинал под управлением Вука — отличное место, чтобы кого-нибудь спрятать.
Внезапная смена темы — Адриан это почувствовал особо остро — означала, что Татана приняла решение. Сама, не спрашивая его мнения , не прося помощи, она для самой себя решила, что нет более смысла обсуждать их отношения. И какое слово — отношения! Между ними происходит так много, а между тем, ничего у них нет, один дым, просачивающийся сквозь пальцы.
Татана выжидательно смотрела на него снизу вверх, и во взгляде её чудился вызов. Она как будто хотела спросить, на что же он решится и решится ли вообще. Адриан почувствовал, как брови поднялись и застыли, как сжались губы — наверное, он представлял собой весьма жалкое зрелище, и вместе с тем он испытывал странное удовольствие в том, чтобы быть открытым перед ней, пусть даже и жалким. Наверное, подумалось ему, чувство это было схоже с тем, что испытывает жрец, истово бичующий себя. Но Адриан сделал над собой усилие, как делал сотни раз до этого, и на лице его появилось холодное ироничное выражение — лучший щит в любой ситуации.
— Да, я тоже об этом уже подумал. Дружба с оборотнями может оказаться куда выгоднее, чем вражда.
Они замолчали. В камине метался огонь, трещал поленьями, и всполохи отражались в светлых глазах Татаны. Адриан стоял к нему спиной и чувствовал успокаивающие волны жара.
— Я займусь своими вещами, — наконец сказал он. — Если хочешь здесь побыть, не стесняйся, чувствуй себя свободно. Ну, а у меня больше нет времени тебя развлекать.
Татана вздрогнула. Пожалуй, это было жестоко, но Адриан чувствовал себя слишком несчастным, чтобы заботиться о чьих-то ещё чувствах. Боль в груди разрасталась до чёрной зияющей дыры, и нужно было время, чтобы обуздать её.
— Нет, я пойду, — пробормотала Татана, убирая волосы за ухо. Помедлила, потом всё-таки решилась: — Вообще-то у меня есть к тебе просьба.
Адриан удержался, чтобы не хмыкнуть. Ирония этой встречи переходила все разумные пределы.
— О чём же она?
Татана схватилась за неровно остриженную прядь, нервно потянула её. Адриан вдруг увидел картину, как он запускает пальцы в её волосы и тянет, заставляя запрокинуть голову и открыть белую кожу шеи, покрытую мурашками. Он медленно моргнул, заставив себя сосредоточиться.