Сожженые дотла
Шрифт:
Зет опускает меня на ноги, но все же находится вплотную к моей спине, готовый схватить меня, без сомнения, в любое мгновение. Я стараюсь избавиться от красной пелены, что застлала мое видение, подавляя все остальное в моем поле зрения. К моему сожалению, Ребел не упал на задницу на расстоянии трех футов от меня. Он стоит на том же месте, где я его оставила, с нахмуренным выражением на лице.
— Так Соф не сказала тебе, что с ней все в порядке?
— Нет! Может, потому что она была не в порядке!
— Она сама мне сказала, что ты больше не хочешь знать ее!
—
Я вижу поверх плеча Ребела, что к нам направляется медсестра. Ее кожа насыщенно медового оттенка, на пару оттенков светлее, чем кожа Майкла, что напоминает мне о бывшей учительнице, которая была у меня в старших классах школы, миссис Уитсон. Эта женщина не от кого не терпела дерьмо, ни под каким предлогом. И неодобрительное выражение лица у этой медсестры в точности такое же, как было у миссис Уитсон.
— Что тут происходит? Мы получили жалобы от убитых горем членов семьи очень больных пациентов, что тут происходит ссора в коридоре?
— Простите, я... — Не могу закончить предложение, потому что на самом деле мне совершенно не жаль. Я все еще хочу придушить этого парня, несмотря ни на что. Медсестра бросает на меня взгляд, в котором читается: «Сучка, тебе лучше бы закончить это предложение», но в диалог вмешивается Кейд. Его кожаный жилет издает скрип, когда он скрещивает руки на его груди.
— София уже может принимать посетителей?
Медсестра бросает в его сторону похотливый взгляд, и затем переводит его на нас, убеждаясь, что каждый почувствовал себя в равной степени неловко.
— Я не запущу в плату к больному пациенту кучку шумных нарушителей порядка.
Забавно, но это первое, чему учат в школе медсестер.
Я поднимаю руки вверх в знаке капитуляции, зная, что эта женщина практически Бог в этой больнице. То же самое, что и больнице святого Петра. Если ты разозлишь Грейси, тебе закрыта дорога везде.
— Послушайте, мне жаль, окей? Я просто очень сильно волнуюсь за свою сестру, если бы вы мне только разрешили увидеть ее...
Затем Ребел тоже поднимает руку.
— И я, естественно, тоже очень сильно переживаю за свою жену. Я считаю, что должен зайти и увидеть ее первым, просто дать ей знать...
— Заткнитесь уже. Вы вдвоем можете пройти к ней. Вместе. София может сама выбрать, кого она захочет первым увидеть, а кто выйдет прочь. А вы двое, — говорит медсестра, властно указывая на Зета и Кейда. — Подождете тут.
Зет и Кейд делают в точности так, как им было сказано и остаются ждать в холле, а Ребел и я следуем за медсестрой по коридору, затем заходя в лифт, поднимаемся вверх в неловком молчании три этажа и затем проходим в операционное отделение. Я должна чувствовать здесь себя, как дома. Но к своему ужасу я не чувствую этого. У меня головокружение. Запах дезинфицирующего средства
Алексис лежит на больничной постели, к счастью, не подсоединенная к аппаратам жизнеобеспечения, но она выглядит хреново. Лицо бледное и напряженное, а глаза налиты кровью. Но самое важное, что они открыты. Она обращает на нас свой взгляд в тот же момент, как мы проходим в комнату, и ее рот распахивается от шока.
— О господи, — шепчет она. — Слоан?
Внезапно, я чувствую прилив ярости. Я представляла этот момент тысячи раз. Миллионы, если говорить точно. И в ни одном из моментов нашего воссоединения Алексис не выглядела так напугано. Она была переполнена эмоциями, была переполнена отчаянной радостью, плакала от счастья. А не хваталась за одеяло, которое прикрывало ее ноги, так сильно, что костяшки на ее пальцах белели от усилия. Она сглатывает, переводя взгляд то на Ребела, то на меня.
— Что ты здесь делаешь, Слоан?
— Что я здесь делаю? Какого хрена я сделаю... — Я не могу. Я не могу даже...
Ребел, возвышающийся огромным столбом мышц и татуировок, обходит вокруг кровати и присаживается на край, беря ее руку в свои ладони.
— Ты в порядке? — спрашивает он нежно.
Взгляд Алексис устремляется к нему; она кивает головой, совершая механические движения, как кто-то кто совершенно лишен способности говорить.
— Хорошо, я рад, что с тобой все в порядке, — говорит он заботливым голосом. — Бейби, ты помнишь, когда мы расписывались? Ты мне сказала, что это был бы самый лучший день в твоей жизни, если бы только твоя сестра смогла присутствовать при этом? Так вот, что касается этого...
Алексис старается вырвать свою руку прочь, но Ребел остается неумолим, с осторожностью стискивая ее.
— Мне так жаль, малыш, — говорит она. — Я просто... Я не знала... — Слезы блестят в ее глаза. Алексис всегда пускала в ход слезы, когда все шло не так, как она хотела, но этот взгляд достаточно искренний. Она дрожит. — Я клянусь, я не хотела лгать тебе. И клянусь, что расскажу тебя все. Но можно мне просто... остаться с ней наедине? — «С ней»? Алексис прекрасно видит, как портится мое настроение, и исправляется. — Мне нужно поговорить с моей сестрой.
Ребел издает стон, выпрямляется и затем оставляет поцелуй на ее макушке.
— Будь осторожна, — предостерегает он ее. — Доктор Ромера агрессивна, когда ее провоцируют.
Он покидает комнату, подмигивая мне, когда проходит мимо. Я думаю о Зете и том, как бы он отреагировал на что-то подобное. Вероятнее всего, разбил бы его головой окошко для наблюдения. Если бы только у меня было мощное тело Зета...
— Ты можешь перестать смотреть на него таким образом.
Голос Алексис немного жестче сейчас, но все равно подрагивает.