Сожженные девочки
Шрифт:
– Ладно, ладно. Там никого не было.
– А что за свет?
– Я не знаю. Плохая лампочка. Мое воображение.
– И это все?
– Да.
– Почему ты спишь на диване? От тебя разит сигаретами.
– Наверное, я прилегла на минутку, а потом отключилась.
Она продолжает подозрительно на меня смотреть. Затем вздыхает и качает головой.
– Ладно. Кофе будешь?
– Да, спасибо… А который час?
– Почти девять.
Девять часов. Девять утра. Утро понедельника. Время встречи. Проклятье.
– Доброе
Я улыбаюсь небольшой группе людей передо мной, пытаясь, подражая Деркину, излучать благодушное сияние. Не уверена, что мне удается. То, что я раскраснелась и отдуваюсь, одновременно пытаясь застегнуть воротничок, видимо, говорит не в мою пользу.
Преподобный Раштон встает.
– Я представлю вам присутствующих?
– Спасибо, – с благодарностью произношу я. Проклятый воротничок.
Мы все втиснуты в крошечный офис сбоку от основной часовни, офис, который казался мне тесным и без людей, а теперь, когда в нем собралась вся приходская команда, и вовсе стал напоминать обиталище хоббитов.
Повсюду громоздятся кипы бумаг. Пробковая доска забита инструктажами по технике безопасности, бюллетенями приходских новостей и чинопоследованиями. Даже на стенах не осталось свободного места: они увешаны историческими снимками часовни и ее предыдущих пастырей, среди которых гораздо более молодой, нежели сейчас, Раштон, а также сурового вида мужчина с копной темных волос (преподобный Марш, как гласит подпись под фото) и преподобный Флетчер – привлекательный мужчина за пятьдесят с седыми волосами и аккуратной бородкой. Рядом с Флетчером светлеет пустой квадрат места, с которого сняли какую-то фотографию. Я задаюсь вопросом – почему.
Тут едва уместились письменный стол и два стула. Так что даже к лучшему, что наша «команда» состоит всего из пяти человек, четверо из которых присутствуют на сегодняшней встрече.
– Это Малколм, наш чтец, – говорит Раштон.
Угловатый мужчина в очках кивает и улыбается.
– С Аароном вы знакомы.
Мы коротко киваем друг другу.
– К сожалению, наш администратор, Джун Уоткинс, очень больна и больше не может выполнять свою работу. К счастью, нам есть кем временно ее заменить…
В тот же момент, как по заказу, дверь отворяется и в комнату входит эффектная высокая женщина в свободном развевающемся платье, с гривой белых волос, собранных в свободный узел. В руках она держит флягу и стопку пластиковых стаканчиков.
– Привет всем. Я забыла кофе в машине.
Я молча смотрю, как она ставит флягу и стаканчики на стол.
– Почти все вы знакомы с Кларой, – говорит Раштон. – Она будет помогать нам на добровольных началах. Настоящий ангел, ниспосланный нам небом.
Клара обводит присутствующих взглядом и улыбается.
– Он вынужден это говорить – я его жена.
Ее взгляд останавливается на мне. Она протягивает мне руку:
– Джек? Рада познакомиться с вами. Какое ваше полное имя?
– Э-э-э…
Ее серые глаза вспыхивают.
– Прелестное имя, оба ваши имени прелестны.
– Спасибо.
– Как видите, команда у нас маленькая, – завершает знакомство Раштон.
Очень маленькая команда. С другой стороны, в наше время не каждая деревенская церковь нуждается в собственном викарии, не говоря уже о преданном своему делу церковном старосте и тем более штате. В придачу к часовням в Чепел-Крофт и Уорблерс-Грин мы с Раштоном будем отвечать за две другие маленькие церкви в приходе – в Берфорде и Нетертоне, по мере возможности распределяя между ними наше время и обязанности.
– Я рада познакомиться со всеми вами, – произношу я, пытаясь взять себя в руки. – Как вам уже наверняка известно, меня зовут Джек Брукс, и я буду временно исполнять здесь обязанности викария, пока на эту должность не назначат постоянного священника.
– Вам известно, когда это может произойти? – спрашивает Малколм, пожалуй, чересчур поспешно.
– Боюсь, что нет, – отвечаю я. – Поэтому вам лучше сразу смириться с тем, что я проведу здесь некоторое время.
– Никому ни с чем не надо смиряться, – вмешивается Раштон. – Мы счастливы, что вы с нами. И если мы можем хоть чем-то помочь вам обустроиться на новом месте – вам стоит только попросить.
– Да, конечно, – кивает Клара. – Я думаю, мы готовы все начать с чистого листа после… ну, вы понимаете.
Мне было интересно, кто затронет эту тему первым.
– Я с сожалением узнала о преподобном Флетчере.
– Нам очень жаль, что мы не знали, с чем ему приходилось иметь дело, – подхватывает Малколм. – Я хочу сказать, мы знали, что на него много всего навалилось, но свести счеты с жизнью…
– Те, кто на самом деле намерен свести счеты с жизнью, отлично умеют скрывать это от ближайших друзей и родственников, – сообщаю ему я. – Самоубийство – это трагедия для всех.
– И это грех.
Я смотрю на Аарона.
– Что вы сказали?
– Жизнь – это Божий дар. Один Господь вправе ее отнять.
Он с вызовом смотрит мне прямо в глаза.
– Англиканская церковь уже давно смотрит на это совершенно иначе, Аарон, – стараясь говорить спокойно, произношу я.
– Значит, вы предлагаете игнорировать Слово Божие?
– В Библии нет прямого порицания факта самоубийства, и, пока я здесь викарий, я предпочла бы не слышать подобных высказываний в стенах этой часовни.
Я в упор смотрю на Аарона. К моему удовлетворению, он первым опускает глаза.
– Итак… в любом случае, – произносит, откашлявшись, Раштон, – жизнь, как говорится, продолжается. Предлагаю перейти к делам наступающей недели.
Что мы и делаем. Я с облегчением погружаюсь в рутину, очень напоминающую ход дел в моем предыдущем приходе. Утренние встречи на кофе, деревенский праздник, молодежная группа, три приближающихся свадьбы и четверо похорон. Хотя официально приступить к обязанностям предстоит лишь через две недели, мы сходимся на том, что мне следует появиться на некоторых церковных мероприятиях.