Сожженные цветы
Шрифт:
Неудивительно, что – выражаясь фигурально – ее носило по бездорожью самых разных идей. В институте, переживая лучшее время своей жизни, она увлеклась феминизмом, а следом объявила себя лесбиянкой. Надо признать – для того времени это звучало смело, что Гелю заводило, – до тех пор, пока слова не приходилось подтверждать делом.
По окончании розового периода Геля воспылала интересом к оккультизму. Научилась гадать на картах и предсказывать судьбу. Следом загорелась идеей ехать на Кубу, помогать последнему в мире социалистическому государству отстаивать себя в
После аборта Геля словно бы завяла: она много читала и почти не выбиралась из кровати. Понаблюдав за ней, отец решил, что дочери надо работать, и пристроил ее на кафедру культурологии педагогического института.
Геля смирилась.
Постепенно она возвращалась к себе настоящей, попутно осознавая, что сидит по уши в болоте. Ненастоящие интеллигенты неискренними голосами воспевали несуществующую высокую культуру Гродина. Геля предчувствовала свою ментальную гибель. Спасаясь, она стала игнорировать работу, а теперь провалилась на комиссии, что означало – ждать повышения и прибавки к зарплате не стоит.
Пришло решение уволиться.
Незадолго до комиссии потерпела крах и личная жизнь Гели – ее парень ушел к другой. Объяснил так: она беременна, и мне надо на ней жениться. Гелю поразило, что он встречался одновременно с двумя девушками, а Антон объяснил, что виноват, влюбился в обеих и не мог выбрать. И вот – выбор за него сделала судьба. Ледяная волна обиды, ненависти и бессилия затопила Гелю.
Ее озлобление росло. Светка была замужем, у нее росла дочь, Наташка вышла замуж и родила сына, Сонька тоже воспитывала наследника. Слушая рассказы подруг о детях, встречая по дороге счастливых мамаш с их отпрысками, Геля убеждала себя, что родительское самодовольство отвратительно.
Еще больше ненавидела Геля влюбленные пары. Она осматривала каждую, мысленно придираясь, растаптывая девушку или парня или обоих: у этой бабы слишком толстые ноги, у этого парня торчат уши! Пытаясь сопротивляться темной стороне, Геля одергивала себя, со временем все реже.
Вскоре Геля почти прекратила встречаться с подругами – отчасти по собственному желанию, отчасти потому, что и они стали сторониться ее. Она пугала их, хоть признаваться в этом подруги не намеревались.
Иногда она вспоминала, как хорошо было им пятерым…
Студенты в коридоре сновали косяками и поодиночке, со всех сторон Геля слышала «Здрасте!», а ответить не могла – горло сдавил спазм. Пытаясь успокоиться, подошла к окну, глубоко вдохнула и выглянула на улицу.
Взгляд случайно упал на припаркованную к обочине крутую иномарку. Гладкие блестящие бока машины радовали взгляд. Геля представила себе, как она садится в кожаные кресла
Вдруг из машины Гелиной мечты вышел хорошо одетый молодой мужчина.
«С таким уехать было бы вдвойне приятно!» – решила Геля.
Он обошел автомобиль и распахнул дверцу перед… Викой Петренко!
Геля стиснула зубы. Она помнила кафедральные сплетни о том, что муж Вики – бизнесмен, владелец цеха по производству колбасы. Петренко недавно купили новую квартиру в центре, 150 квадратных метров роскоши, отдыхают по два раза в год за границей. И у них есть ребенок!
«Почему одним – все, а другим – ничего?» – Злость сменилась жалостью к себе.
Нацепив темные очки (надо же, она не забыла на кафедре сумку!), Геля покинула здание института. Идти домой не имело смысла. Там была мать, которая только и ждала повода запилить дочь до смерти.
Она побрела по городу в отупении, нахлынувшем после приступа злобы. Чтобы протянуть время, зашла в ЦУМ, купила лак для волос и ненужную губную помаду. Совершенно случайно набрела на ювелирную мастерскую, вспомнив, кстати, что у нее сломался замочек на золотой цепочке.
В маленьком помещении у окошечка для приема заказов собралась очередь в несколько человек. Первой стояла пожилая женщина, просившая отполировать ей крестик. Увидев старинный православный крест, Геля вспомнила Иру Китаеву.
За старушкой стояли мужчина и женщина – парочка! Мужчина был симпатичный, черноволосый и стройный, женщина – молодая блондинка. Судя по их неброской, но дорогой одежде, купленной явно не на гродинском вещевом рынке, вкус и деньги у парочки имелись.
Геля отвела от них завистливые глаза. А они уже демонстрировали приемщице драгоценности.
– Эти серьги мы уже носили в ремонт, но нам сказали, что здесь ничего поделать нельзя, – томно комментировала женщина. – А это кольцо мне муж на годовщину свадьбы подарил, но оно большое. Можно его уменьшить?
– Покажи еще цепь, – сказал муж. – У нас ребенок, три года. Порвал ее.
Геля передернулась: опять! У всех – деньги, дети… Ох, как тошно!
Она отвернулась и встретилась взглядом с парнем, занявшим очередь за ней. Лысый, с нарочитой небритостью на лице и карими глазами – нагловатыми, но выразительными. Непонятно с чего, он усмехнулся и подмигнул. Геля возмущенно отвернулась.
Тем временем парочка, нахваставшись своей нехилой житухой, направилась к выходу. Драгоценности они забрали с собой, не удовлетворившись сервисом мастерской.
Геля уже шагнула к окошечку, когда неожиданно почувствовала прикосновение к своему локтю. Обернувшись, увидела лысого.
– Девушка, помогите мне!
И властно потянул за собой.
Не успев опомниться, Геля оказалась на улице. Гадкая парочка стояла посередине тротуара. Блондинка еще держала в руках замшевый мешочек с безделушками.
– Отвлеки мужика! – тихо скомандовал лысый.
И тут она все поняла.
Геля подошла к мужу блондинки, предварительно нащупав в сумке гладкий длинный цилиндр.