Сожженные цветы
Шрифт:
На улице уже стемнело. Майский резвый ветерок касался холодными пальцами открытой шеи. Геля слегка протрезвела и вспомнила: забыла позвонить домой и предупредить, что задержится. Ладно, решила она, позвоню от Лиса. Пусть мама привыкает, что ее дочь выросла и поступает как хочет!
Обратный путь пролегал через центр, через площадь Революции. Злые языки утверждали, что, когда строили Гродин – город-спутник химического комбината, площадь хотели назвать площадью Реакции, подразумевая, понятно, химическую. Секретарь партийной организации завода, а это для Гродина был большой человек, даже обратился с таким предложением в партийные верхи,
Они шли по площади, а когда добрались до пирамиды из красного гранита, на котором строились во время демонстраций и парадов местные чинуши, Лис потащил Гелю по порожкам вверх.
– Эй! Смотри, как красиво! Вся площадь как на ладони!
Они остановились на самом верху, у широкого парапета.
…На следующий день Геля не смогла объяснить самой себе, как это получилось, но факт остается фактом: Лис соблазнил ее в самом центре города, на мраморном парапете трибуны.
Они уже прожили несколько дней вместе, в квартире, принадлежавшей таинственным друзьям Лиса, но почти не виделись. Он уходил рано утром, а к вечеру появлялся усталый и голодный, чтобы поесть и снова исчезнуть до поздней ночи.
Часто Геля с балкона видела, как Лис выходит из очередной роскошной тачки, по-видимому снова угнанной. Он объяснил: его основной промысел – уводить иномарки и продавать их перекупщикам. Вырученные бабки Лис передает своим «друзьям». А тот самый вишневый «мерседес» пришлось уничтожить, потому что выяснилось – он принадлежал жене министра ЖКХ области, а такой автомобиль милиция будет искать на самом деле, а не для отмазки.
Еще у Лиса постоянно менялись мобильные телефоны, а уж золотые зажигалки, портсигары, дорогие фирменные аксессуары из кожи вроде ремней, бумажников и прочих мелочей вообще не задерживались дольше недели. Все это были ворованные вещи и вещи, купленные на ворованные деньги. Геля, привыкшая ценить дорогие предметы и аккуратно пользоваться ими долгие годы, испытывала нечто вроде священного ужаса, наблюдая небрежность Лиса по отношению к ценностям материального мира.
Спали Геля и Лис в разных комнатах, причем хозяин квартиры никак не показывал, что их связывает нечто большее, чем общее дело. Немного позже Геля поняла – он вообще признавал только отношения соратников, но никак не любовников.
А Геля теперь была соратницей. Она уволилась с работы, сидела дома и выполняла свою роль в деле: ждала телефонного звонка, запоминала информацию и, когда звонили позже снова, передавала услышанное незримому собеседнику. Это были абсолютно бессмысленные фразы типа: «И страусы поселятся там, и там скачут полевые духи» или совсем неудобоваримое: «Каждое действующее начало узнает свое действие из образа мыслей изменяемого создания». Геля, конечно же, узнала их: «Молот ведьм», читаный-перечитаный в студенческие годы. Что означали они в данном контексте для таинственных друзей Лиса, было непонятно. А задай вопрос – получишь лишь хитрую улыбку.
Она попыталась найти ответы на вопросы самостоятельно. В квартире стояли разнообразные коробки, в которых, как выяснила Геля, находились самые невероятные штуки. В одной – желтые мягкие брусочки, завернутые каждый в прозрачный полиэтилен, в другой – театральные костюмы, все мужские, современные, но только очень яркие, из блестящих и матовых шелков, с
Деревянный ящик, запертый на висячий замок, показался особенно перспективным. Один его угол был разбит, сквозь щель Геля разглядела приклад какого-то оружия. О пугающей находке Геля решила помалкивать…
Единственным темным пятном стал скандал с родителями. Геле пришлось зайти домой за своими вещами, и вот тут-то она и наслушалась: шлюха, распоясавшаяся хамка, наркоманка и дура! Вернувшись к Лису, Геля еще раз порадовалась, что встретила его, тем более что именно благодаря ему наконец-то почувствовала себя отомщенной.
«Песня мести» началась с Вики Петренко. Геля как-то пожаловалась Лису на самодовольную и самовлюбленную бывшую сотрудницу, позволявшую себе злобные выпады и нравоучения.
– Надо проучить, – недобро усмехнулся он. Буквально через пару дней Геля узнала, что Вика и ее муж избиты хулиганами. Теперь чета Петренко лежала в травматологии Гродинской городской больницы. Сначала Геля испытала шок и ужас – слишком жестоко, слишком грубо. Но спустя некоторое время появилось ощущение скрытого могущества, своей власти над судьбами людей и даже удовлетворение от мысли, что по ее милости Вика со своим колбасником валяются в больничной палате.
– Ну ты крут!
Разговор происходил вечером за ужином в тот день, когда Геля узнала об избиении. Лис возразил – к произошедшему он не имеет отношения.
– Не ты, так кто-то из твоих этих друзей!
– Они такой мелочью мараться не будут. Это совсем другие люди тебе помогли.
– Какие люди?
– Не важно. У тебя еще пожелания есть?
– Есть…
Она подумала, что хорошо бы и Корытникову насолить, но ей не хотелось, чтобы его били. Корытников уже немолод и тучен, подобная наука могла бы его и в могилу свести.
– Только… можно по-другому?
– Без проблем! – отозвался Лис, закуривая.
– Мой заведующий кафедрой со студентов взятки берет. В эту летнюю сессию, говорят, тысяч двадцать долларов скосил! Пусть его квартиру ограбят! Они могут такое?
– Мы с тобой можем.
– Я?! Я не могу! Нет!
– Можешь. Нельзя же всегда перекладывать свои заботы на других. И потом, это станет не только местью, но и проверкой. Если пройдешь ее, значит, тебе можно доверять, и тогда, возможно, я познакомлю тебя со своими друзьями.
Геля поняла – он прав. Так даже лучше.
Лис объяснил, что самое важное в деле домушника – подготовка, то есть сбор полезной информации. Он заставил Гелю разузнать как можно больше о привычках и быте своего шефа, а также о его чадах и домочадцах. Кроме того, от Гели требовалось найти предлог и зайти к Михаилу Терентьевичу домой. Посмотреть, где, что и как.
Геля внаглую пришла в дом Корытникова и попросила занять ей десять тысяч рублей.
Несмотря на всю свою жадность, заведующий решил помочь бедной глупышке. Присутствовал и воспитательный момент – пусть теперь покусает локти, бросив стабильную работу!