Сожги мир дотла

Хаккетт Анна

Снайдер поймал её в ловушку, относился к ней как к дерьму, злоупотреблял своей властью.

Он украл что-то прекрасное. Моя сестра с громким смехом, прекрасным голосом и таким количеством любви в сердце — мертва.

Из-за него.

Я сделала несколько глубоких вдохов, боль накрыла меня. Методично я убрала бинокль в рюкзак. Перекинув его через плечо, я направилась через крышу здания напротив «Красного Неона». Я спустилась по пожарной лестнице. Моя машина была припаркована в переулке и, добравшись до неё, я закинула

рюкзак в багажник.

Я проверила своё отражение в боковом зеркале.

Мои светлые волосы были убраны под чёрный парик с каре. Я достала помаду и подкрасила красные губы. Нанесла яркий, вульгарный макияж по двум причинам. Во-первых, чтобы выглядеть иначе, и во-вторых, чтобы скрыть заживающие синяки вокруг глаза. Подправив губы, я проверила тёмные контактные линзы. Я совершенно не похожа на себя.

Я выпрямилась, проводя ладонью по широким черным брюкам. Надела я их в паре с облегающим красным топом с завязками на шее, который щедро демонстрировал декольте. В последнее время я похудела, но не в груди. На ногах у меня была пара убийственно сексуальных красных каблуков.

Скинув куртку, я швырнула её в багажник, игнорируя холод, обжигающий оголенные руки.

Поехали.

Я направилась к «Красному Неону».

Если они тебя узнают — ты труп.

Я высоко подняла подбородок. Они меня не узнают.

Я прошла мимо очереди, вложив в бедра чуть больше соблазнительных покачиваний, и направилась прямо к вышибалам. Они повернулись ко мне и я бросила им томную улыбку, излучая уверенность.

— Добрый вечер, джентльмены. — Я изо всех сил старалась отогнать мысли о том, что эти люди сделали с моей сестрой.

Более крупный из двоих, Олден, ухмыльнулся и кивком указал на дверь.

Я послала ему воздушный поцелуй.

— Эй, мы следующие! — крикнул кто-то из очереди.

Я прошла в клуб неспешной, покачивающейся походкой и услышала, как один из вышибал проворчал: — Чёрт, как бы я хотел, чтобы эти красные губки обхватили мой член.

Мечтай, ублюдок.

Внутри клуба темно, музыка пульсировала и вибрировала сквозь всё тело. Стены обиты черно-красной тканью с золотыми вставками. Войдя в главный зал, я увидела, как мигающий свет освещал танцующую толпу, извивающихся на танцполе.

По залу расставлены несколько круглых стоек, и бармены лихорадочно работали, обслуживая жаждущую толпу.

В глубине клуба VIP зона была отгорожена красными бархатными канатами. Там патрулировали ещё вышибалы. Ещё больше мужчин, которые причинили боль моей сестре. Посетители VIP-зоны сидели на полукруглых диванах из красного бархата, а их обслуживали едва одетые официантки. Эти лоскуты красного и чёрного шёлка с трудом можно было считать одеждой.

Я подошла к бару, ближайшему к VIP-зоне. Заказала коктейль, который не собиралась пить, и устроилась на стуле.

Сев, я закинула ногу

на ногу и сделала вид, что пригубила напиток. Я старалась не выглядеть так, будто изучаю VIP-зону. Признаков присутствия Снайдера не было.

Но он точно где-то здесь.

Мой взгляд скользнул к двери с надписью «приват». Я знала, что за ней — его кабинет.

Примерно в это время он всегда выходит. У него есть свой VIP-диван, чуть выше остальных. Обычно он приглашал женщин присоединиться к нему за бесплатные напитки.

Музыка оборвалась, и в динамиках раздался голос. — Приветствую! Надеюсь, вы все отрываетесь по полной. — У мужчины был бархатный, глубокий голос, созданный для радио.

Толпа взревела и зааплодировала.

— Вам очень повезло. Сегодня у нас особое выступление. Только самое лучшее для посетителей «Красного Неона».

Снова аплодисменты.

— Давайте же бурно поприветствуем нашу новую солистку — Шэнди!

Я повернулась на стуле и жилы будто заполнил лёд. Первым, кого я увидела, был Дин Снайдер, у края сцены. На нём белый костюм, светящийся в лучах софитов, и чёрный галстук. Я ненавидела его за то, что он красив — уложенные каштановые волосы, тело, вылепленное в спортзале, и вечная полуухмылка на губах.

Он подвёл женщину к сцене, сияя во всю свою ослепительную улыбку. Затем поправил для неё микрофон.

Моё сердце сжалось. На секунду мне показалось, что это Вив.

Я моргнула. Женщина выше и стройнее моей сестры, но у неё была такая же пышная копна светлых волос.

— Добрый вечер, народ. — Шэнди смущённо улыбнулась залу. — Я в восторге, что нахожусь здесь и пою для вас. Для меня это — сбывшаяся мечта. — Она послала Снайдеру милую улыбку, затем снова повернулась к залу. — Я спою для вас мою любимую песню. Надеюсь, вам понравится.

Зазвучала музыка, и я обнаружила, что у Шэнди прекрасный голос. Я слушала, как она пела песню о надеждах и мечтах. Её голос был чуть ниже и более томным, чем у Вив, но он всё равно вызвал столько воспоминаний. Вив, устраивающая представления дома с тех пор, как научилась говорить, используя расчёску вместо микрофона. Она пела на выпускном в школе, часто исполняла гимн на футбольных матчах. Она пела в душе, напевала, читая книги, она просто жила и дышала музыкой.

Я скучаю по тебе, Вив.

Музыка зазвучала мощнее, словно отзываясь на мою боль и Шэнди взяла последнюю ноту. Ещё не успел смолкнуть её звук, как зал взорвался аплодисментами.

На сцене Шэнди улыбалась. Немного смущённо, но счастливо.

Затем Снайдер поднялся по ступенькам на сцену и протянул ей руку.

Она взяла её, широко улыбаясь.

Я пыталась не сорваться с табурета и не наброситься на него, но это было трудно. Моя рука судорожно сжала бокал. Это тот самый человек, который методично ломал мою сестру.