Союз обворованных
Шрифт:
Нам он за это щедро заплатил, так что мы смогли открыть свою детективную фирму АСДИК. И вообще взял под свое крылышко. До поры до времени не напирал особенно, но тут погиб в автокатастрофе мэр города — и Слон решил под это дело угробить Арсланова, своего главного конкурента. Бандюга был ещё похлеще Слона. Объединил всех кавказцев, деньгами ворочал страшными. Слон нам велел найти доказательства, что это Арсланов угробил мэра. Пришлось искать. Арсланов, видимо, узнал, организовал на нас тот самый налет, снова нас выручили Слоновьи боевики. И они же отправили Арсланова на тот свет, организовали ему автокатастрофу, точь-в-точь такую, в какой мэр погиб…
Самое интересное,
И вот среди этих передряг Димка все уговаривал меня пожениться. А я все упиралась. Но налет с пожаром меня переубедил… Не хочется вспоминать, до сих пор трясусь и по ночам просыпаюсь…
В общем, согласилась я. Сперва про себя, потом и вслух.
Серьезно, никак не пойму, что меня тормозило. Просто дурь? А с чего? Ну, допустим, был бы Димка урод беспросветный, лысый, пузатый или там с негодяйской рожей — так нет же, все нормально. Хоть и не писаный красавец. Для кого-то, может, обыкновенный мужчина самой проходной внешности. Но мне он проходным никогда не казался. Даже в самый первый раз, когда только пришел в нашу брачную лавочку. Мужчина тридцати семи лет, ростом за сто восемьдесят, худощавый, виски с сединой, отличная улыбка и темно-серые глаза. Красавец? Нет. Урод? Определенно нет. Средний мужчина? Ну, тогда я сама — средняя женщина, со средним вкусом на мужчин. Но мне Димыч однозначно казался тогда, да и сейчас тоже, честно говоря, кажется мужчиной привлекательным. О его золотых руках я уж просто молчу. А то уведут.
А вот что он во мне нашел? Как-то в нашем с ним кругу такие вопросы обсуждать не принято. Но все-таки? И росточку я невеликого, чтоб не сказать маленького. Отсюда — маниакальная любовь к обуви на каблуках повыше вне зависимости от времени года. Фигура, правда, нормальная. В том смысле, что размеров своих со времен института я кардинально не поменяла. Вот и все мои достоинства, пожалуй. Лицо? Когда раскрашусь, на люди выйти не стыдно, но не более того. Хотя, с другой стороны, помню я своего любимого начальника в ГИПРОпроме, который к числу моих достоинств относил вовсе не высокие каблуки и не морду, а цвет волос. За что и называл Рыжим Солнышком. Хотя я не совсем рыжая, а скорее рыжевато-каштановая. Но веснушки имеются и зимой не проходят. И ещё глаза — «цвета пива», как говорил тот же Виктор Игоревич. Правда, какое именно пиво он при этом имел в виду, — светлое, темное или вообще портер — за годы совместной работы я так и не выяснила. А нынче, в кругах частных сыщиков, я, конечно же, числюсь рыжей со всеми вытекающими отсюда последствиями…
Короче, заявление подали, как белые люди. Правда, в отличие от белых людей, в ЗАГС, а не во Дворец бракосочетания. Районный ЗАГС на время ремонта подселили к соседнему ЖЭКу, а рабочие места разгородили шкафами. В силу чего в тот момент, когда я дрожащей от волнения рукой заполняла бланк заявления, за стенкой из шкафов кто-то темпераментно выяснял отношения по поводу текущего на соседей унитаза. Очень пикантно.
Этот разговор настроил меня своеобразно, и я выбрала соответствующий день регистрации — 26 декабря. Этой даты, в смысле, двадцать шестого, я больше тринадцатого боюсь. Потому что двадцать шесть — это дважды тринадцать. По степени пакостности. Полный тупик.
Кстати, не одна я такая мистически задвинутая оказалась. Рядом ещё какая-то пара заявление подавала. Помоложе нас, и здорово помоложе. Судя по внешности — актеры или художники. Короче, классическая богема. Оказалось, что они этого несчастного
Мы с Димкой выкаблучиваться не стали, и наше бракосочетание было назначено на три часа пополудни.
Но назначить — это даже не полдела, а вообще только самое начало. Людей (в смысле гостей) ведь и встретить надо. И столом, и домом. А с домом как раз самая возня и предстояла.
Вот вам раскладка. Через полтора месяца — свадьба. За это время квартиру на Черной горе, где я прежде жила, продать надо — раз. Въехать в купленную у Ильинишны трехкомнатную — два. Или в обратном порядке, два и раз, это кому что страшней.
Сами знаете, в каком состоянии оставляют квартиры отъезжанты. Надо, значит, их отправить, хату отремонтировать, обжить… И все за каких-то семь недель. Ничего задачка, верно?
Сами мы с Димкой, конечно, ни за что бы не справились. Но мир, как известно, не без добрых людей. Потому покупку одной квартиры и продажу другой мы оформили за три дня — Димыч пустил в ход старые связи, с тех ещё времен оставшиеся, когда он торговал недвижимостью в фирме «Кров». Был у него такой мрачный период в жизни.
На радостях, что появились денежки за квартиру, Ильинишна незамедлительно купила билеты на автобус. Через неделю проводили мы Резников, всплакнули над рюмкой под гитарные песни их туристской братии — и стала я владелицей трехкомнатных хором. Это после черногорской однокомнатной конуры улучшенной планировки. С конурой я рассталась легко, почти без сожалений. А по новым апартаментам ходила неуверенно. Как в анекдоте: «Неужели это все мое?» Правда, «все» отличалось некоторыми странностями планировки, зато на работу близко: офис на первом этаже, жилплощадь — на втором, прямо над ним. Если в полу сделать дырочку, можно производственные проблемы прямо из койки решать, не вставая.
Однако время неумолимо тикало — на все ремонты, расстановки мебели и прочие хлопоты оставалось чуть больше трех недель. Но тут вмешался (а может, Димка его попросил) всесильный Слон, наш спаситель, благодетель и рабовладелец. Из воздуха, хотя и не бесплатно, материализовалась команда во главе с бригадиром Андрианом и за неделю из непонятно чего соорудила более чем приличное жилье. Правда, не евроремонт, просто чисто и аккуратно. Но для ванны все же выкроили отдельное помещение, хотя кухня при этом стала меньше, и намного. Это ж, не дай Бог, мы с Колесниковым растолстеем… А потом ещё Димка приложил свои золотые руки тут и там — и наша хатка приобрела уют.
А день свадьбы приближался… А работать тоже надо было… А костюм жениху (Димка категорически заявил, что обойдется), а платье невесте (Димка категорически заявил, что обязательно)… А праздничные блюда… А букет для новобрачной… А список приглашенных…
Но тут уж я проявила твердокаменную решительность, как ни настаивала моя мамочка. Ни тетю Варю из Липецка, ни дядю Игоря из Львова, ни какого-то уж совсем ненужного Герочку Нарышина, племянника Алины Михалны («ну неужели ты не помнишь, Асенька, мы же все вместе отдыхали, когда тебе четыре годика было, так подружились! Неудобно не позвать…»). На все эти пассажи я отвечала, что неудобно спать на потолке, потому что одеяло сползает.