Союз обворованных
Шрифт:
Однако, как и договаривались, начал он не с лица. Собственно, не он начал, а Аська:
— Так, девочки. Начнем с фигуры. Вы же понимаете, если мы собираемся следить за человеком, то должны в первую очередь опознать силуэт. Рост у него какой?
Я спросила о росте, девицы переглянулись.
— Средний, — уверенно сказала Катя.
— А по-моему, высокий, — мягко возразила Карина.
Естественно. Она сама невеличка, чуть-чуть выше меня, так что мужчины вокруг вьются мелковатые, и если этот их Гарик мало-мальски приличного роста, то ей
Клиентки начали спорить, заставили встать Сережку, но его сто восемьдесят семь оказались явным перебором. Пришлось привести Димыча и Андрюшу, выстроились они все трое, как на опознании в милиции (в кино), девицы походили туда-сюда, примеряясь, и решили, что их Гарик все-таки выше Андрея (жалкие метр семьдесят пять), но до Димки (хорошие мужские сто восемьдесят пять) все-таки не дотягивает. Сторговались на ста восьмидесяти.
В плечах мистер Икс был, пожалуй, с Диму, но значительно солиднее (как сказала Катя), плотнее (как сказала Карина), толще (как сказала я — про себя). Походка солидная, ноги ставит немного носками наружу (Он что, балетом занимался? Нормальные мужики так ногу не ставят…), осанка ровная, но голову чуть-чуть опускает («предупредительно», по выражению Карины).
Серега сел на место, вызвал банк фигур из «сидюка» (это на местном компьютерном жаргоне так называется устройство памяти на компакт-дисках, по-английски — «си-ди-ром»), покомбинировал, наконец слепил что-то похожее — по крайней мере, удовлетворившее клиенток. Потом Серега выяснил, на какой машине ездит Гарик (тут в показаниях вышел разнобой: Катю он возил на красной «девятке», а Карину на светло-сером «фольксвагене-гольфе», хотя один раз и на «девятке»).
«Девятки» у Сережки в банке данных не нашлось, а вот «гольфов» полный комплект. Он придвинул силуэт к машине — как будто человек стоит на тротуаре у правой дверцы — и, справляясь у девушек («Так? Чуть уменьшить? Или все же увеличить?»), отрегулировал масштаб. Потом переставил своего голема на проезжую часть, к левой дверце, ещё порегулировал.
Наконец Шварц ехидно качнул головой (лица мне сзади видно не было, но я примерно представила) и вынес приговор:
— Сто восемьдесят в зимней обуви с каблуком три сантиметра.
У Кати чуть опустились книзу уголки рта. Вот с такой ерунды может начаться низвержение кумиров…
Силуэт был дополнен модным костюмом (плечистый мешковатый пиджак, мешковатые же брюки, суженные книзу), а сверху — длинным свободным пальто.
Слава Богу, у моего Димки хороший вкус: он носит не то, что модно, а то, что к нему идет. В своем старом, десятилетней давности костюме он смотрится, как Юл Бриннер или Клинт Иствуд. Смотрится — это точно, но все же десять лет даже для хорошей одежды многовато. Ему бы такой же костюм, но новый — только где ж сейчас такой найдешь? Ой, опять психология нищего… Пойдем к шикарному портному и построим!
Еще не добрались до лица, а клиентки мои уже взопрели. Ничего, пускай попреют. Тебя бы ещё сюда, дорогая Надежда Павловна, попреть за компанию, вытопить сальца… Сосватала работенку — ни уму, ни сердцу! А что касается кармана… Вот глянут клиентки на калькуляцию, отреагируют — тогда и станет ясно.
Карина
— Ладно, леди, так на кого объект похож лицом? — возобновил допрос третьей степени Серега. — На Брюса Ли или на Сильвестра Сталлоне?
Катерина обиделась:
— При чем тут Брюс Ли! Он же не китаец!
А Карина подумала и сказала:
— Он немножко похож на того мужчину, который рекламирует магазин готовой одежды на Проспекте.
Знаю эту рекламу: слащавая рожа, пухлые щеки. Красавчик, выходит. На мой вкус, ему бы не шмотки, а слабительное рекламировать. Мгновенного действия… И ещё вокруг него вертятся две юные идиотки, у каждой на лбу тридцать шестым кеглем написано: «ДУРА». Написали бы и буквами покрупнее, но покрупнее на этом лобике не уместится.
— Только Гарик красивее и мужественнее. Лицо более серьезное и такое… властное.
Сережка посопел. Порылся в ящике, вытащил один радужный диск, другой… Нашел нужный, поставил. Нажал кнопку. Диск уплыл в кишки плеера, загорелась лампочка. Шварц попрыгал курсором по меню — и на экране задергалась та самая реклама.
Так хотелось высказаться, просто с языка капало, но я сдержалась. У каждого свой вкус. Пусть клиентки своим красавчиком полюбуются, я и отвернуться могу…
Тем временем Серега остановил картинку, сделал «наезд» (рожа расползлась на весь экран, ишь, лыбится), выбрал самые качественные кадры. Снова запрыгала реклама, меня снова передернуло…
Я покурил с Андрюшей на кухне и двинулся обратно к себе в кабинет. Проходя по коридорчику, заглянул в «залу» — и замер. У Аськи очень выразительная спина. Лицо-то она контролирует, когда помнит, что надо, а со спиной пока недоработки. Хотя, может быть, это только мне и видно, кто ещё за её спиной будет так пристально следить? Впрочем, может, кто-то и будет, при нашем ремесле ко всему надо готовиться…
Я деликатно кашлянул:
— Прошу прощения… Анна Георгиевна, если можешь оторваться… Я что-то никак не найду папку по тридцать восьмому заказу…
Она зашла в мою комнату, прикрыла за собой дверь.
— Ну что там тебе вдруг приспичило? Какой ещё тридцать восьмой заказ?
— Это я так специально сказал, чтобы ты поняла, что не в заказе дело. Слушай, что там такое происходит? Ты вся кипишь, у тебя сейчас крышка с чайника слетит…
— Тошно, Димыч.
— От шлюшек этих?
— С ними я уже как-то примирилась — устраиваются девки, как могут. Жить-то надо… Но этот их кобель — ты пойди, глянь на рожу!
Я, не задавая лишних вопросов, пошел глянуть. Вернулся.
— Так чем тебя не устраивает Рюрик Девятин?
— Кто-кто?
— Рюрик Девятин, ведущий актер театра «Просинец».
— Господи, и вот это дрянцо Гамлета играет?!
— И Ромео тоже.
— С ума сойти…
— И вообще довольно приятный парень, как-то познакомились в одной компании. А знаешь, что значит «Просинец»? Старое славянское название зимнего месяца, декабря, что ли.
— Ты и это знаешь, чудо природы? Или как-то услышал в одной компании? Слушай, муж и повелитель, ты воистину велик!