Союз обворованных

Хазарин Андрей

Аська заткнулась.

Но я решил положить конец разговору:

— Ирина, кончай из меня слезу давить. Вот Ася не даст соврать, совсем недавно мы с ней разговаривали: за нами следят. Я даже собирался специально вас с Жекой предупредить, чтобы держались от нас подальше. Я боюсь, вас с ним могли заприметить, когда вы фотографировали… И если вдруг ты в нашей фирме начнешь работать… Просто нельзя, понимаешь? Не только тебе опасно мы из доверия выйдем.

Что тогда будет, развивать я не стал, но, кажется, до неё дошло. Задумалась.

Однако тут у моей благоверной некстати

сработала творческая фантазия:

— Димыч! Но раз уж Ира ищет работу, то почему бы ей в «Комфорт» не заглянуть? Девушка молодая, симпатичная, здоровая, хочет устроиться… Да хоть официанткой!..

В общем, укачали они меня напару. И мы взялись за подготовку легенды и нашей новоиспеченной шпионки.

* * *

Нашли клуб без проблем. Дима, оказалось, в этом районе все проходные дворы знает. Привел меня, показал издали вход, подтолкнул в спину — и я пошла.

Как-то мне не по себе было, и тогда я, чтобы отвлечься, начала шпионить — глядеть во все глаза и перекладывать на слова, чтоб лучше запоминалось.

Домик смотрелся так себе. Двухэтажный, кирпичный, само собой, — у нас в городе деревянные если и есть где в частном секторе, то сразу не поймешь: обмазанные, побеленные. Этот тоже оштукатуренный, гладенький, светленький. Но отделка могла показаться суперовой только человеку, который в жизни не видел здания краше райкома партии. А может, они специально. Чтобы людям глаза не рвать. Но стены — как ни штукатурь, а старые стены есть старые стены.

Там, на востоке, в Махдене, видела я таки-ие клубы — дворцы! Этот рядом с ними совсем не катит. Хотя и клоповники там тоже есть, кому что по карману. А это — на местный карман. Для тех, кто думает, что они богатые.

На входе стандартный охранник в черном. Вот тут есть отличие. Тамошние — толстые, аж жирные. А здешние — молодые, высоченные, хорошую фигуру никакая теплая куртка не спрячет. На лицо, конечно, не Микки Рурки. Хотя этот ничего из себя. И здоровенный, как шкаф с антресолью.

Теперь главное — глаз не опускать. Тут не Махден, с чего это я перед мужчиной глаза опускать должна?!

Но никто меня останавливать не собирался. Охранник посторонился, и я без проблем вошла внутрь. Дверь бесшумно закрылась за мной. Держись, Ирэн, тут бояться нечего. Пусть они тебя боятся! Это у Конни, подружки моей в Махдене, было такое заклинание.

Лестничная клетка освещенная, тепло. Ступеньки из мраморной крошки, довольно крутые, а на повороте не площадка, а тоже ступеньки, только по винту. В жизни такого не видала! Это что же, у них пьяные гости по такой лесенке шастают? Ну-ну… Нет, наверное, все-таки гостей на первом этаже принимают.

Я решительно потянула за начищенную медную ручку.

— Добрый день, чем могу помочь? — поднялся из-за стола ещё один охранник, ростом, правда, поменьше первого, но тоже не карлик — выше меня!

— Я по объявлению, насчет работы. Вы же ищете менеджеров?

— По объявлению? — Удивился. — Не слышал… Обратитесь к директору. Он или в зале, последняя дверь по левой стороне, или у себя — по коридору направо до конца. Спросите Виталия Ефимовича.

Так,

внимательно смотрим по сторонам. А внутри-то клуб получше, чем снаружи, вкуса куда больше… На полу темный паркет. Хорошо хоть, не кретинское ковровое покрытие. Это у меня зимние ботинки на толстой подошве, а у дам вечером каблучки — весь ковер истычут. Зато, наверное, здорово цокают по паркету. Ремонт приличный, под потолками везде лепнина. Похоже, родная, с прошлого века, только подновленная, а не теперешняя халтура… Двери дубовые, две справа, две слева. Вторая правая приоткрыта, вот там как раз ковер на полу, кресло большое и, по-моему, стеллаж с книжками. Да, тут дворовые бабки промахнулись: точно не бардак. Там журнальчики ещё можно найти, особые, но чтоб книжки…

Мне, похоже, сюда. Двери большие, двухстворчатые, ручки здоровенные. А поворачиваются легко, значит новые.

Зал хороший, ничего не скажешь. Совсем небольшой, правда. А чего, это ж не «Дворец спорта», они гостей, небось, не на тысячи считают и не на сотни. А человек тридцать тут спокойно поместится. Чисто, уютно. Рестораном не пахнет. Может, только самую малость тянет табаком. Люстра обалденная. Сейчас, по дневному времени, естественно, не горит. А чего ж ей гореть, когда денек сегодня на редкость для любой зимы — солнечный, аж глаза слепит. Свет от снега отражается… Красота. И в каждой хрусталинке под потолком свое маленькое солнышко сверкает.

Столиков в зале… точно, шесть. Сейчас без скатертей, стулья вверх ногами на них. Сиденья мягкие, лак не поцарапают. Ну да, это, наверное, во всем мире так — чтобы удобнее убирать и полы подметать… Но сейчас уже чисто, только у окна парень возится, шпингалет, что ли, ремонтирует…

Музыка играет — но не колонки, а живой оркестр. В углу возвышение вроде сцены, и там музыканты репетируют. Двое со скрипками. Еще двое с такими большими-большими, что-то из них контрабас, что-то виолончель. Я их путаю. Один у рояля. А рояль не черный, как обычно, а такой… Красного дерева, огромный, классный.

Музыканты все в джинсах и в лысинах. Тот, что с контрабасом, не только лысый, но ещё и в очках. А за роялем — черный, седоватый, лысина только на макушке, пятачком.

В общем, зашла, стою, а они себе играют. На меня внимания не обращают. Я жду, молчу. Только ушки торчком поставила, вдруг чего интересного услышу. Я же в разведке.

Играют они что-то такое, из молодости моих родителей. Хорошо, дружно играют. Вдруг прекратили — не все враз, кто-то скрипнул, кто-то бумкнул. Это, выходит, только мне кажется, что хорошо. А им слышно, что не очень.

Тот, что со скрипкой, голову налево повернул, говорит:

— Ливанов! Добавь два такта проигрыша. Мы не поспеваем, Толя!

Я их перерывом воспользовалась, спрашиваю:

— Извините, пожалуйста, а кто здесь Виталий Ефимович?

Вот тут они наконец на меня поглядели. Тот, что на рояле — он, что ли, Ливанов? — оказался круглолицый и в круглых очках, как Пьер Безухов из «Войны и мира», только старый, на лицо такой… несвежий…

А тот, что со скрипкой, длинный, худоватый, чуть-чуть на Абдулова похожий, говорит: