Союз обворованных
Шрифт:
— Ну, целиком, конечно, нет. Но вижу в их совместной эксплуатации ценного веника рациональное зерно. По нашим сволочным временам, когда честным способом на жизнь не заработаешь…
— Хоп. Не будем расковыривать моральные раны, а будем считать, что клиент всегда прав. Думаю, с тобой этой Карине беседовать будет проще. Если позвонит, назначай ей встречу в офисе, разговаривай, принимай заказ и все такое прочее… Тем более, что ты ей сочувствуешь. А я тихонько из-за двери послушаю.
— Есть, шеф! На когда назначить, шеф?
— А вот через недельку и назначь… Да, и ещё попроси Надежду пока про Карину и про ту, вторую… Катю, да?..
Я кивнула, и мы наконец отправились спать. Тринадцатое закончилось. В полтретьего утра четырнадцатого.
Глава 9
Не бывает глупых идей…
Восьмого января «особая тройка» собралась на час позже обычного, чтобы «троечники» гарантированно успели прийти в рабочее состояние. Борис Олегович, давно уже свою меру определивший, был в порядке, Дюваль — вообще как огурчик, и только Адам Сергеевич, накануне позволивший себе лишнего увы, не в части выпивки, а в части выбора закусок, — глядел кисловато.
Дубов, однако, не дал коллегам поблажки и немедленно перешел к делу.
— Друзья мои, вы помните, какие цели преследовало вчерашнее мероприятие. Прошу доложить ваши впечатления.
— Как мне показалось, — начал директор-распорядитель, — почетные гости — люди явно не нашего круга. В том смысле, что не смогли освободиться от нравственных пут ушедшего периода. — Подражая хозяину, он избегал называть вещи своими именами и выражался обиняками. — Непривычны к материальной стороне нормальной человеческой жизни. Привлекать их сейчас в качестве внутренней контрразведки явно преждевременно. В остальном же неглупы, интеллигентны, умеют себя держать. Особенно он. Что касается мадам, то она более порывиста, маска у неё несколько раз приоткрывалась. Хотя, возможно, это просто природная язвительность. Не дура. И недурна — в своей, так сказать, весовой категории…
Александр Александрович не смотрел в глаза мэтру — он следил за его пальцами. А пальцы говорили, что Дубов рассеян. То ли думал о другом, то ли хотелось Борису Олеговичу услышать вовсе не то, о чем говорил Дюваль. Александр Александрович постарался превратить паузу в естественное окончание своей краткой речи.
— Хорошо, — подытожил Дубов. — А вы, Адам Сергеич, что скажете?
«Консильоре» был не глупее Дюваля, все прекрасно видел, но понимал шефа на ход дальше: Дубову не хотелось слушать, ему хотелось говорить. И, похоже, игривое замечание Сан Саныча касательно экстерьера Анны Георгиевны, явно рассчитанное на естественный ход мысли, нынче оказалось некстати. Здесь открывались две возможные и в целом выигрышные тактики: либо угадать, о чем думает Дубов, и подать ему нужную реплику, либо же наоборот, ничего не подозревая, говорить мимо цели и тем представить шефу возможность продемонстрировать нешаблонное мышление. Зиневскому уже не требовалось доказывать, что голова на плечах у него имеется, так что он выбрал второй вариант. Заодно это позволяло высказать вслух то, о чем промолчать было бы вредно для дела.
— Борис Олегович, я, в целом соглашаясь с мнением Александра Александровича, добавил бы к его словам вот что. Пришли они в очень алертном состоянии, крайне настороженные и готовые к самому неприятному повороту событий. Напряженность частично сняло присутствие Инги Харитоновны и, что забавно, Алексея Глебовича (ч(ток был Адам, и теперь даже заочно поминал Бригадира только с отчеством), хотя последний фактор должен бы вызывать
Дубов улыбнулся:
— Алексей работает с ними в регулярном контакте, уже дважды выручал из достаточно сложных ситуаций, они не ждут от него зла.
— Постепенно настороженность отступила, особенно у Анны Георгиевны. Я, правда, ей не понравился, Сан Саныч не вызвал заметной реакции, по-видимому, у неё уже было сложившееся мнение. Упоминание об Арсланове показалось ей, я бы сказал, бестактным, мол, «в доме веревки не говорят о повешенном». Подарок, по-моему, произвел двойственное впечатление. Вы уж простите, Борис Олегович, но, похоже, не любит она вас…
Дубов нахмурился, пожевал губами. Наконец проговорил:
— Есть два типа женщин… да и мужчин, собственно: одни с нетерпением ждут команды, это для них — знак внимания, другие же никакого приказа не приемлют, воспринимают как подавление личности. Но если уж такой человек признает право другого диктовать свою волю — победа полная… Впрочем, продолжайте, Адам Сергеевич.
Зиневский помолчал пару секунд, словно бы укладывая в памяти мудрое поучение шефа, потом продолжил:
— Вадим Андреевич, конечно, куда более сдержан. Раскрылся он лишь в самом конце, когда госпожа Колесникова излагала свою утопическую идею о крестовом походе за обворованных простофиль. Это была явная импровизация, не домашняя заготовка, а поскольку тема достаточно нейтральна, он и позволил себе слегка расслабиться.
— Да уж, — хихикнул Дюваль, — я тоже расслабился! Та ещё идея!
Вот так и получилось, что «консильоре», сам того не подозревая, все-таки подал шефу нужную реплику, а директор-распорядитель, несвоевременно проявив чувство юмора, крепко подставился.
Борис Олегович резко поднялся, опершись о стол костяшками пальцев. Помолчал несколько секунд, играя желваками на скулах, перевел дух, взял со стола набитую трубку, примял табак большим пальцем, но закуривать не стал, а двинулся в обычную прогулку туда-сюда.
— Вы их видели практически впервые, а мне уже доводилось, так что могу добавить: вчера Анна Георгиевна повернулась новой стороной. Обычно сдержанная, слова лишнего не скажет, а тут вдруг раскрылась на удивление. Неужели так повлияла выпивка? Или же просто расслабилась, ощутила себя в безопасности?.. Любопытно… Да и он… Впрочем…
Дубов наконец раскурил трубку, затянулся два раза — и вдруг обратил к собеседникам внезапно отвердевший взгляд.
— Ладно, любезные коллеги, поставленное задание вы выполнили. Были внимательны, наблюдательны и получили психологически убедительные выводы. Но мы с вами не автоматы, господа! — Рука с трубкой качнулась в резком движении влево-вправо. — Мы разумные люди, занятые серьезным делом. Конкретика — конкретикой, но нужно постоянно держать в уме стратегическую цель и вытекающие из неё задачи во всем многообразии, а не только сиюминутное задание… Анатолий!
В дверях возник рослый, плечистый красавец.
— Алексей Глебович на месте?
— Да, Борис Олегович.
— Пригласите, будьте любезны.
Бригадир появился секунд через тридцать:
— Слушаю, Борис Олегович.
— Скажите, Алексей Глебович, что показалось вам самым интересным на вчерашнем приеме?
Алексей свел брови, подумал:
— По моей линии?
— Нет, вообще.
— То, что Анна Георгиевна предложила вроде бы в шутку — помочь людям, которых ограбили компании вроде «МММ».