Совиные врата

Грубер Андреас

Звуки не затихали — они возвращались снова и снова, становились тише, затем вновь нарастали, словно стены перешёптывались между собой. Всё вокруг начало кружиться. Я зажмурился и вцепился в лестницу.

Это пройдёт, сказал я себе. Только не потерять сознание. Не сейчас. Не над бездной.

Когда снова стало тихо, я открыл глаза. В этот миг я услышал банджо. Струны звучали странно. Звуки жутко отражались в стволе, наслаивались друг на друга и складывались

во что-то, чего я никогда прежде не слышал.

Это была не мелодия, а череда страшных тонов, способных вселить ужас даже в закалённого человека.

— Ян! — заорал я. — Прекрати!

— Прекрати! — спустя некоторое время ответил Хансен.

Но это был не голос китобоя — слишком высокий. Это было эхо моего собственного крика, поднявшееся ко мне снизу, будто сам ствол пытался ответить.

Игра на банджо мгновенно оборвалась. Когда последние звуки угасли, я услышал крик Хансена.

— Ты потерял рукоятку подачи дизеля… потерял… потерял… потерял… — Эхо прокатилось по стволу. — Как же ты теперь выберешься наверх?

— За меня не беспокойся! — крикнул я.

— Зачем ты пошёл за мной?

— Мы можем подняться наверх в моей гондоле. Нужно только найти способ, чтобы ты…

— Поздно! — выкрикнул Хансен.

— Не поздно. Ты можешь подъехать ко мне на своей гондоле и перебраться.

— У меня на борту нет дизеля. Как и у тебя.

— У меня достаточно топлива, — возразил я.

— Допустим. Зато мотор у тебя сломан.

— Йертсен заменил его запасным.

— Этой старой развалиной? Надеюсь, она не подведёт.

Смех Хансена перешёл в кашель.

— Мы найдём способ поднять тебя ко мне.

— Поздно…

Это прозвучало почти шёпотом. Банджо зазвучало снова.

— Слышишь? — крикнул Хансен. — Ствол говорит со мной. Он толкует звуки по-своему. Если слушать достаточно долго, начинаешь различать узор.

— У меня две почти полные бочки дизеля, мы могли бы…

— Ты меня не слушаешь! — взревел Хансен. — Я посвящаю тебя в тайну этого ствола, а ты твердишь о какой-то дурацкой бочке!

Он сделал паузу.

— Ты вообще понимаешь, где мы? Называй это Зоной фон Хансена, называй, если хочешь, Зоной Александра Бергера… Всё равно. Но это зона. Область. И она начинается здесь. В метре под моей гондолой рельсы заканчиваются. Это вход в совершенно новый мир. Он ведёт вниз бесконечно далеко.

— Откуда ты можешь это знать?

— Прем сбрасывал динамитные шашки, которые взрывались только через десять минут. И всё равно мы даже приблизительно не смогли разведать конец ствола. Ты ведь всё время спрашивал себя, почему его диаметр в точности равен числу пи.

Хансен сделал паузу, но ответа ждать не стал.

— Я могу тебе сказать. Я понимаю его смысл, потому что глубина ствола очистила меня. Бездна бесконечна. Она никогда не кончается. Она уходит в вечность.

— Это невозможно, —

перебил я. — Этот ствол кто-то построил, и…

— Ты ошибаешься. Он существовал всегда.

— Чушь! Даже Земля не существовала всегда.

— Да. Но фазовое пространство, в котором заканчивается этот ствол, существовало.

Я не мог позволить Хансену окончательно потерять рассудок. Ещё немного — и его накроет глубинное помрачение. Медленно спускаясь по верёвочной лестнице, чтобы оказаться ближе к нему, я продолжал говорить:

— Заведи мотор и веди гондолу вверх. Тогда мы сможем поговорить нормально.

— Я же сказал: топлива я не взял. Для меня это путешествие без возвращения.

Именно этого я и боялся.

— Тогда давай говорить так…

— Ты хочешь говорить, хотя даже не слушаешь! — Голос Хансена звучал истерично. — Прем провёл здесь, внизу, несколько дней. Он знал тайну ствола, но она свела его с ума. Я чувствую, как она меня точит. Ствол высасывает из меня жизнь, вырывает душу из тела. Прежде чем мне придёт конец, я брошусь вместе с гондолой до самого низа. Я хочу узнать всё. Всю правду.

— Нет!

Конечности у меня дрожали. Скоро руку и ноги сведёт судорогой. Я висел уже примерно в десяти метрах под гондолой. Свет керосиновой лампы мерцал сквозь щели между досками и отражался в сверкающей черноте стен, где через несколько метров растворялся.

Ниже лежала абсолютная тьма.

— Мы можем вместе вернуться наверх.

— Я убил Бьёрна. Если поднимусь, меня ждёт суд. А потом смертный приговор.

— Нет, — солгал я. — Я замолвлю за тебя слово.

— Ты никогда не умел убедительно лгать. Петля, гильотина или этот ствол — смерть всё равно ждёт меня.

Я снова сильнее почувствовал воздушную тягу сверху. Она прижимала поднимающийся серный запах вниз, раскачивала меня вместе с лестницей из стороны в сторону и медленно закручивала вокруг собственной оси.

— Чувствуешь? — крикнул Хансен.

Я не ответил, только крепче вцепился в перекладины.

— Ствол живой. Он дышит. Он вдыхает нас, высасывает силы и волю. Прем называл этот сквозняк дыханием дьявола. Как только он делает вдох, серная вонь исчезает. Будто мы внутри гигантской дыхательной трубки. Вопрос только в том, куда она ведёт. Неужели не догадываешься?

— Прем сошёл с ума. А мы никогда не узнаем правды.

— Иного пути нет. Нужно сойти с ума, чтобы понять смысл ствола, — возразил Хансен.

— Поднимайся со мной наверх!

— Я уже сказал: поздно. Для меня пути назад больше нет. Кожа между пальцами ощущается иначе… кожа на голове, волосы, давление в глазах…

Голос Хансена сорвался.

— Меня тянет вниз, — выдавил он гортанно. — Когда проведёшь здесь достаточно долго, ты тоже это почувствуешь. Скоро я разгадаю последнюю тайну ствола. Я иду на максимальную глубину! Прощай…