Совиные врата
Шрифт:
Теперь Неле стояла перед зеркалом в умывальной и обрабатывала касательное ранение антисептиком из аптечки. Несколькими полосками пластыря она стянула края раны, но кровь все равно выступала снова и снова.
Стиснув зубы, Неле наложила поверх пластыря толстый слой стерильных салфеток и туго перебинтовала руку марлей. Ткань тут же окрасилась красным, однако вскоре кровотечение остановилось. Зато сама рана начала пульсировать.
Она проглотила две обезболивающие таблетки, тоже найденные в аптечке, и смыла кровь с руки и ладоней. Пропитанный кровью свитер она больше не трогала. Вместо него надела собственную
Труп Олофссона все еще лежал в главном помещении, перед разбитой рацией. Кряхтя от натуги, она протащила мертвеца через всю комнату к кладовке. На двери висел написанный от руки желтый плакат: «Гений управляет хаосом!» В нынешней ситуации это звучало как дурная шутка.
Она запихнула тело в кладовку и закрыла дверь. Хотя кровь Олофссона давно засохла, Неле все равно вытерла руки о штаны. Теперь о случившемся напоминало лишь темно-красное пятно на полу.
Завтра, когда рассветет и буря утихнет, она похоронит тело в снегу. Эта мысль вновь напомнила Неле о том нечто, что бродило снаружи вокруг станции. Что бы это ни было, Олофссон предупреждал ее об опасности, а значит, пора было проверить, надежно ли заперты все двери и окна комплекса.
В крайнем случае ей придется здесь забаррикадироваться — на несколько дней, а если понадобится, то и на недели.
Она обошла станцию, проверяя все двери, люки и окна. Заодно искала оружие или еще одну рацию. Ничего! Единственную уничтожил Олофссон.
Снаружи сумерки уже сгущались в бездонную тьму. Ветер выл без передышки и время от времени швырял в стекла плотные снежные вихри. Больше не было видно ничего.
Наконец она добралась до технического помещения, где билось сердце станции. Здесь стояли дизель-генератор и аварийный агрегат, обеспечивавшие станцию восемьюдесятью киловаттами электроэнергии.
Хотя выхлопные газы отводились наружу через систему труб, в воздухе висел маслянистый запах — как на заправке. Рядом стояли бочки с топливом. Неле постучала по ним ногой. Полные. Значит, электричества должно было хватить.
Под приборами и схемами, где была показана планировка станции, она нашла несколько выключателей наружного освещения. Неле щелкнула тумблерами, и вокруг станции один за другим зажглись фонари.
Теперь сквозь окна, в тускло-желтом свете, она видела, как мечется снег. Существо снаружи и так знало, что она здесь, внутри. Зато теперь Неле хотя бы заметит его, если оно станет красться мимо окон и, возможно, искать как проникнуть в помещение.
Пока Неле осматривала станцию и разбиралась в технике, она не заметила, как внутри похолодало. Настенный дисплей показывал чуть меньше четырнадцати градусов. По сравнению с наружным морозом здесь все еще было почти тепло, но ночью температура быстро поползет вниз.
Неле закрыла большинство внутренних дверей станции, отгородив для себя участок с кухней, умывальной и жилыми каютами команды — пространство, где могли бы разместиться шесть человек. Здесь она включила пропановый обогреватель, рассчитывая нагнать хотя бы восемнадцать градусов. Поскольку входная дверь какое-то время оставалась открытой, тепло успело выветриться.
Обессилев, она оглядела помещение. «Писать в снег запрещено», — гласила
Когда Неле прибыла сюда, она видела кран. Им снег поднимали на крышу, в воронку. Оттуда он попадал в бак объемом три кубометра, который подогревался отработанным теплом генератора. Все это представляло собой замкнутый цикл, соединенный морозостойкими водопроводными и электрическими линиями.
К счастью, прежде чем пять дней назад отправиться в Тромсё, она неделями изучала станции во льдах и прочитала в интернете все, что смогла найти о польской метеостанции Баранув и похожих объектах. Правда, именно вокруг «Сибириона» ходило больше всего мифов и легенд, в которые она, по правде говоря, вовсе не собиралась верить… до сих пор.
И тебе ничего не останется, кроме как какое-то время продержаться здесь. Великолепно!
На кухне она нашла допотопную буржуйку — универсальную печь, которая, по-видимому, служила команде запасным вариантом на случай, если генератор вдруг прикажет долго жить. Пользоваться ею Неле, впрочем, поостереглась бы: слишком велик риск отравиться угарным газом, если тяга окажется плохой или она забудет проветрить помещение и уснет.
Куда важнее были банки с продуктами на полках. Кроме того, в одном из шкафчиков обнаружилась кофеварка на спирту. Неле сварила себе большую порцию свежего кофе, щедро добавила сахара и перелила напиток в термос. Мой паек на эту ночь.
Запах обжаренных зерен, чудесный вкус и тепло, разлившееся в желудке, внесли крупицу нормальности в безумие последних часов. На миг чашка кофе даже смогла создать иллюзию, будто все в полном порядке.
Крепко обхватив термос, чтобы согреть руки, Неле вошла в кабинет доктора Ронена. Небольшая коморка без окон, чуть просторнее кают остальных членов команды. На письменном столе громоздились научные книги по физике, геометрии, математике, исследованиям излучения, генетике и множеству других областей.
Там же лежала синяя папка с кольцеобразным логотипом «Сибириона». В ней хранились текущие документы, рукописные заметки и начатый доктором Роненом годовой отчет компании. Неле пробежала листы глазами.
Из них следовало, что Ронен и Эквист входили в основной персонал станции, тогда как остальных членов команды меняли каждые полгода. В этом полугодии в Моржовой бухте работали, в частности, Нюландер, Скёрдал, Дрёя и Олофссон. На каждого она нашла краткую анкету с датой рождения, образованием, специализацией и черно-белой фотографией, похожей на копию из загранпаспорта.
Постой-ка!
За исключением Олофссона и мертвого Эквиста, которого она так и не видела, тела всех остальных — включая ее пилота — Неле обнаружила в помещениях верхней станции. Всех… кроме Нюландера.
Только теперь, глядя на анкету инженера-робототехника и его фотографию, она поняла, что нигде не натыкалась на труп Нюландера. У нее были только слова Олофссона: все, кроме них двоих, погибли. Но правда ли это? Что, если Нюландер еще жив?
Ты совсем сходишь с ума! Подумай логически. Он бы давно попытался спуститься на базовую станцию.