Совесть
Шрифт:
Женька хотел. Он уже совсем было сказал об этом Рымше, но вовремя вспомнил, что пора домой.
— Нет, спасибо, в другой раз… А то, знаешь…
— Знаю, — сказал Рымша и пошёл, размахивая полотенцем.
Иногда Женька говорил Рымше «вы», а иногда «ты», и Рымша на это совершенно не сердился.
В саду у клумбы стоял Рымшин велосипед. Одним плечом он упирался в дерево, другим — в крыльцо. Женька знал: если подразнить Рымшин велосипед как следует красной
У чудного артиста, который молится на электрический счётчик и умеет глотать пинг-понговые шарики, наверняка должен был быть чудной велосипед.
Совсем недавно точно такой велосипед Женька утопил в речке. До этого велосипед стоял на даче целый месяц, и мать каждый раз говорила о том, что пора бы этому велосипеду возвратиться к себе домой, но сестра поднимала брови — они у неё толстые, как беличий хвост — и говорила, что не поведёт этот велосипед к хозяину, хозяин должен прийти сам.
Хозяин не приходил.
А велосипеда уже не было.
Но об этом не хотелось вспоминать: Женька надеялся, что Игорь Петрович — приятель сестры и владелец велосипеда — ещё достанет свою машину со дна реки.
Женька вошёл в комнату.
За столом сидели мать, сестра и неизвестно откуда взявшийся Игорь Петрович.
У всех троих были кислые лица.
Но когда Женька вошёл в комнату, все трое, как по команде, улыбнулись, и он понял, что эти улыбки для него. Женька тоже выдавил из себя улыбку. Но ему было нехорошо.
— Здрасте, — сказал он.
— Здравствуй, — сказал Игорь Петрович.
— Вы приехали к нам…
— Игорь Петрович приехал за велосипедом, — сказала сестра.
— Вы приехали за велосипедом? — переспросил Женька.
— Да. Думаю, ты покатался на нём достаточно.
Тогда сказала мать:
— Что вы! Мы не разрешали ему кататься совсем! Он проехал на нём всего один раз до речки и вернулся обратно…
И хотя мать по незнанию говорила неправду, Женька, чтоб эта неправда звучала более убедительно, сказал:
— Да, это так…
— Но я вижу, ты не очень-то торопишься расстаться с моим велосипедом! — сказал Игорь Петрович и почти подмигнул. — А?
Это подмигивание почему-то обнадёжило Женьку.
Он сказал:
— Идёмте, я покажу вам…
Ему не хотелось говорить при всех о велосипеде. Он хотел говорить с Игорем Петровичем о велосипеде по-мужски: «Игорь Петрович, я буду собирать на пляже бутылки, но отработаю велосипед!»
— Я уже видел его, — сказал Игорь Петрович. — И не делай больших глаз. Он стоит у крыльца.
— Как тебе не стыдно! —
Женька лихорадочно думал.
Ему было ясно, что сестра и Игорь Петрович не помирились.
Ему было ясно, что они меньше всего говорили здесь о велосипеде.
Ему было ясно, что велосипед им нужен для того, чтобы больше не говорить при Женьке о том, о чём они здесь говорили.
— Да, — сказал Женька, — я прокатился на нём до речки.
Велосипед Рымши стоял на том же месте.
Игорь Петрович внимательно осмотрел его.
— Что осматривать-то, — сказал Женька.
— Как тебе не стыдно, — сказала мать.
Велосипед Игоря Петровича давно покоился на дне реки. Он утонул, когда Женька с приятелями делали из него «водяную машину». Утонули понтоны, утонул велосипед, и Женька едва выплыл. Женька, когда выплывал, очень надеялся, что сестра помирится с Игорем Петровичем и тот на радостях всё простит.
— Крыло поцарапано, — сказал Игорь Петрович.
Женька промолчал. Ему было обидно за велосипед Рымши.
— Мы вам заплатим, — сказала мать.
Она вышла за Игорем Петровичем и Женькой и теперь наблюдала.
А сестра не вышла. Значит, они не помирятся.
— И сумочки с инструментами тоже нет…
Рымше они были не нужны. У Рымши всегда велосипед в порядке.
— Мы вам заплатим, — сказала мать.
Женька готов был принести сумочку — она лежала под матрацем, но боялся, что явится Рымша, и позор будет такой, что сестра больше не сможет ходить в институт.
«Воры!» — закричит Игорь Петрович. И пойдёт говорить об этом всем.
— Так-так, — сказал Игорь Петрович и повёл велосипед из сада.
Вот он сел в седло, вот уже заработал педалями.
— Он что, — облегчённо спросил Женька, — поедет в город на нём?
— Нет, — сказала мать, — до электрички.
— В электричку не пустят…
— Бог с ним! А тебе должно быть стыдно! Зачем ты ездил сейчас до реки?
— Стыдно…
— А теперь ты куда?
— Скоро буду…
Но Женька не надеялся, что скоро вернётся. Он шёл в милицию. Он шёл в милицию заявлять на себя.
На повороте ему встретился умытый Рымша. Он шёл, помахивая полотенцем, и что-то пел.
— Ты куда? — спросил его Рымша.
— Да так, — сказал Женька.
— А надолго? — спросил его Рымша.
— Не знаю.
Не очень-то скоро выпустят его из милиции…
— Ну, хорошо, — сказал Рымша. — Только не забудь, что сегодня мы смотрим загадочные картинки…