Совесть негодяев
Шрифт:
— Личное дело, — задумался Комаров, — это, конечно, меняет дело. Нам нужно проверить все на месте.
— Каким образом? — спросил Пахомов.
— Устроим засаду, — предложил Комаров.
— Ты с ума сошел! — разозлился Павел Алексеевич. — А если там действительно ваша служба? Как я объясню такую засаду?
— Моей информацией. Я только что официально запросил информацию по этому телефону, и мне сообщили, что он не проходит по нашему списку.
— Интересное предложение, — вступил в разговор Перцов.
— А что, — оживился Чижов, — они тоже
— Нет, вы с ума сошли, — разозлился Пахомов, — это может быть провокацией. Не забывайте, что здесь повсюду аппараты ФСБ. И мы не можем быть уверены, что они работают на искажение информации. Может, некоторые работают и на прием?
— Они дело говорят, — настойчиво произнес Комаров, — один раз нужно рискнуть. Иначе мы никогда и ничего не узнаем.
— Черт с вами, — сдался Пахомов, — но безо всяких там эксцессов и оружия. Просто мы проводим обычную проверку.
— Без оружия нельзя, — возразил Перцов, невольно проверив, на месте ли его пистолет.
— Он прав, — мрачно заметил Комаров, — нужно взять оружие.
— В казаков-разбойников решили поиграть, — хмуро процедил Пахомов, — ладно, берите оружие. Серминов поедет с нами. Идите в машину. Мы сейчас спустимся. Валя, ты останься.
Когда трое его подчиненных вышли, он, не глядя на Комарова, примирительным тоном попросил:
— Ты меня извини, Валя. Иногда срываюсь, сам не свой бываю. Эти преступления просто вышибают из седла. Не понимаю, как это получается. В общем, ты не обижайся. Представь себе и мое положение.
— Ничего ты не знаешь, — ответил Комаров, — ладно, я не обижаюсь. Только ты учти на будущее. Я прежде всего твой товарищ, а потом уже подполковник контрразведки. Понимаешь, Паша, меня в Прибалтике быстро научили дружбу ценить, настоящую мужскую дружбу.
— Спасибо. У тебя есть оружие?
— Я не взял.
— Значит, в нашей группе пистолет только, у Перцова?
— Получается так.
— Тогда подождите меня в машине. Я спущусь вниз и получу оружие.
— Ты хоть стрелять пробовал?
— Не очень. Честно говоря, и не приходилось. Сам знаешь, в прокуратуре оружие почти не нужно. Это сейчас наш и.о. ввел, так сказать, для порядка, после того как начались эти заказные убийства.
— Правильно сделал. Мы ждем тебя в машине. Но я все-таки позвоню, предупрежу на работе, что задержусь.
Пахомов, уже направляющийся к двери, замер на мгновение. На одно неуловимое мгновение. Но затем, резко мотнув головой, очевидно, решив не поддаваться синдрому подозрительности, вышел из кабинета.
Комаров набрал номер телефона следственного управления контрразведки.
— Это говорит подполковник Комаров. Я немного задержусь в прокуратуре республики.
— Когда вы вернетесь? — спросил у него дежурный.
— Передайте, что через два часа. Я выезжаю в составе группы старшего следователя Пахомова на место происшествия.
— Хорошо.
Дежурный записал его сообщение и положил трубку.
Комаров оглянулся. В кабинете никого не было. Он набрал еще один
— Вас слушают, — послышалось в трубке.
— Это говорит Комаров. Мы смогли выйти на информатора в нашей группе. Установить его. Он убежден, что работает на ФСБ, и дал адрес какой-то квартиры. Сейчас мы туда выезжаем.
— Будьте осторожны.
— По моему мнению, это не ФСБ. Такого телефона нет по нашим данным. Думаю, что это как раз те, кого мы ищем.
— Возможно, но вы старайтесь не выдавать себя.
— Понимаю. Как только вернемся, я вам позвоню.
На другом конце положили трубку.
Комаров поспешил к дверям. Пахомов наверняка уже получил оружие и теперь выходит из здания прокуратуры. Посмотрим, на кого работал Антон Серминов, этот несчастный, запутавшийся парень.
ГЛАВА 27
Эти неизвестные похитители не обманули. Они отвезли Гасанова и его бывшего напарника по тюремным нарам на шоссе и там отпустили. Правда, предупредили, что завтра утром обязательно позвонят. Довольно быстро поймав попутную машину и посулив водителю пятьдесят долларов, они уже через полчаса наслаждались горячим чаем в своей московской квартире.
— Кто они такие? — все время допытывался грек. — Они объяснили, кто они такие?
— Я ничего не понял, — честно сознавался Гасанов, — что-то говорили о какой-то группе «Феникс», а кто такие, я не понял. Хотя, думаю, из органов. Скорее из бывшего КГБ. Я не знаю, как они сейчас называются, ФСК или ФСБ.
— Почему они нас похитили?
— Хотели, чтобы я позвонил в Лондон своему родственнику. Он там лежит больной.
— Ты позвонил?
— Они сами позвонили.
— Ну и о чем вы говорили?
— Им нужны какие-то списки. Видимо, они у моего родича. Вот поэтому нас и схватили.
— Какие списки?
— Я ничего не понимаю. Откуда они узнали о нашем побеге и как смогли нас так быстро вычислить?
— Почему тогда мы вернулись в твою квартиру? — волновался грек. — Если они все знают, нужно бежать. Они могут приехать сюда за нами в любой момент.
— Поздно, — отмахнулся Гасанов, — их теперь интересуют только документы моего родственника. И завтра мне нужно будет увидеться с одним нашим земляком, получить от него документы.
— И тогда они отвяжутся от нас? — недоверчиво спросил грек.
— Обещали отвязаться. Да черт с ними. Что они нам могут сделать?
— Слушай, Myрад, — отодвинул от себя стакан с чаем Ионидис, — ты ведь наслышан, кем я был и за что меня посадили. Я профессиональный контрабандист. Когда нужно было, убивал, не задумываясь. Вот что я тебе скажу. Эти ребята настоящие профессионалы. Они смогли нас выследить в течение суток и схватить. Более того, они знали о нас практически все. Понимаешь, все. И им нужны эти документы. Видимо, очень серьезные и важные документы. Как только ты им передашь их, они нас ликвидируют. Это было написано на их лицах. Они смотрели на нас, как на отработанный материал. Поверь мне, я хорошо знаю этот взгляд.