Совершенство

Лорен Кристина

У Люси такое ощущение, будто у нее в горле застрял кирпич.

– Ох, – произносит она шепотом.

– Где твои родители?

У Люси ответа нет. Нервно перебирая пальцами скрепки на намагниченной подставке, она чувствует на себе внимательный взгляд мисс Болдуин. Так странно быть наедине с кем-то, кроме Колина, да к тому же чувствовать к себе такое пристальное внимание.

– Люси, посмотри на меня, – Люси поднимает глаза на женщину и встречает исполненный заботы взгляд. – Ох, детка.

Что-то похожее на надежду трепещет у Люси внутри,

когда до нее доходит, что здесь у нее нет секретов и каким-то образом Аделаиде Болдуин известно: Люси нельзя назвать обыкновенной ученицей этой школы.

– Вы знаете, кто я? – Люси нервно теребит рукав рубашки.

Ей кажется, что этой репликой она необратимо развернула разговор в сторону от официального русла – о том, когда ее зачислили в школу, и так далее – к совершенно неофициальной беседе о том, как ей и дальше оставаться незамеченной.

– До того, как тебя убили, ты была местной звездой, собиралась в Гарвард поступать.

Проглотив комок страха, застрявший в горле, Люси умудряется выдавить:

– Если вы знаете, что я умерла, почему вас не удивляет, что я здесь?

– Когда ты вернулась в школу? – спрашивает мисс Болдуин вместо ответа.

– Пару недель назад. – Люси глядит мимо нее, в окно, на ребят и девчонок, которые выходят из здания и идут кто куда: на главный двор, или к общежитию, или к столовой.

– Я хожу на те уроки, где учителя меня не замечают. Почему это так? – спрашивает она. – Почему никто меня не замечает?

– Потому, что они не смотрят. Им не нужно видеть тебя, Люси.

– Не нужно меня видеть? Я не понимаю, – мотает головой Люси. Нужно ли Колину ее видеть? И зачем? – Так, значит, есть и другие? Здесь, в школе? Джей сказал что-то насчет «ходоков»?

– Да, так их иногда называют. Они ходят по территории школы, по той или иной причине привязанные к этому месту, и не могут уйти. Для всех все по-разному.

Мисс Болдуин начинает собирать бумаги со стола и складывать к себе в сумку. Их разговор явно окончен.

Люси чувствует, как у нее внутри, подобно приливу, поднимается паника.

– Я не знаю, зачем я здесь, – быстро произносит она. Станет ли мисс Болдуин доносить о ней властям, как она угрожала? И какие-нибудь охотники за привидениями отправят ее обратно? – Мне казалось правильным прийти сюда.

– Я знаю.

– А вы знаете, зачем я здесь?

– Нет, – отвечает мисс Болдуин. – Ты не первая, кого я встречаю.

– Где же остальные? «Ходоки»? Это и я тоже?

Мисс Болдуин молчит, только слегка качает головой, будто уже перешла в какую-то новую реальность, где проблема Люси решению не подлежит.

– Я могу остаться здесь? В школе?

Психолог кивает:

– Не думаю, что у нас есть выбор. Экзорцизм не работает. Ничто не работает. Нам просто придется подождать, пока ты не исчезнешь. – Она отводит взгляд, бросает в сумку ручку. – К счастью, в большинстве случаев так и происходит

рано или поздно.

У Люси в груди все сжимается, и она отворачивается к окну, невидящими глазами снова глядит сквозь мутное секло. Исчезнешь? Куда она исчезнет? И как ей это предотвратить?

Голос мисс Болдуин вырывает ее из потока мыслей:

– Деньги у тебя есть?

У Люси пока не возникала нужда в деньгах – за пределы кампуса она выходить не могла и, к счастью, не нуждалась ни в воде, ни в пище. Никто в прачечной не заметил девушку-призрака, которая потихоньку таскает чужие ботинки, носки и старую форму.

– Нет.

Мисс Болдуин роется в сумке, достает конверт и вынимает из него несколько двадцаток.

– Не думаю, чтобы кто-то заметил, но мне не хочется, чтобы тебя поймали на том, что ты что-то взяла. Где ты живешь?

Люси берет деньги и сжимает их в кулаке. На ощупь купюры теплые после сумки и царапают ей кожу.

– В сарае.

Мисс Болдуин кивает, как будто этот ответ ее устраивает.

– Кто-нибудь еще о тебе знает?

– Мальчик.

Женщина издает смешок и прикрывает глаза, но это невеселый смех. Этот смех говорит: «Ну да, конечно, и спрашивать не стоило».

Мисс Болдуин решительно встает:

– Ну, желаю тебе всего хорошего, детка, – кивает она и вешает сумку на свое пухлое плечо.

– Спасибо.

Аделаида Болдуин смотрит ей в глаза и слабо улыбается, потом поворачивается к двери. Уже коснувшись дверной ручки, она произносит, не оборачиваясь, так, что Люси не видно ее лица:

– Другие дети, такие, как ты, все они, похоже, хотят забрать кого-то с собой. Пожалуйста, постарайся не делать этого, Люси.

Глава 12

Он

– «Эта девушка, эта девушка», – подпевает она фальшиво песням, которых, как говорит, не помнит. Она творит безумные вещи со своей формой и волосами, вплетает ленточки и листья в свою длинную косу Она громко смеется над его шутками, когда они вместе идут по коридору, и ей, похоже, плевать, что никто никогда не обращает на нее внимания. Но это так. Словно для них ее лицо – это только часть фона. Обычное. Незаметное.

Но Колин замечает все.

Все эти мелочи – ее неосознанная уверенность в себе, кокетливая улыбка, заразительный смех… Он просто одержим желанием прикасаться к ней так, как ему этого хочется. Она выражает свои чувства, не задумываясь: берет за руку, кладет голову ему на плечо. Но он настолько заворожен ею – ее мыслями, и губами, и руками, что все эти простые прикосновения вызывают в нем неутолимую жажду; будто его собственная кожа стала ему мала.

Люси просит его пойти погулять с ней по школе и в лесу и рассказать о том, каково это – жить в маленьком городке при престижной школе-интернате, где работает практически все население.