Совершенная crazy
Шрифт:
Вроде бы, ветки тоже не летают, тоскливо подумал Славка.
– Пришельцы! – заорал хоккеист. – Спасайся, кто мо…
– Китайцы, – настаивал его брат, закрывая руками голову. – Дошли до Мо…
Зеркало тем временем парило в воздухе, контролируя обстановку.
– Вак-квак! – возмущённо высказался Славка.
– Челюсть, что ли, выбили? – живо поинтересовалось зеркало.
– Угу, – вздохнул Славка.
– Блоки ставить надо, когда морду бьют, – проворчало зеркало и легонько поддало рамой Славке по физиономии.
Челюсть
– Спасибо, – Славка осторожно потрогал лицо. – Большое человеческое спасибо!
– Не за что! – Зеркало сделало в воздухе реверанс. – Скажи, тебе эти беркуты нужны? – сверкнуло она в сторону хоккеистов.
– Нет. Не знаю… Они удрать хотели, а зачем удирать, если ни в чём не виноваты? В общем, вроде бы не нужны, но отпускать не хочется.
– Тогда я с твоего позволения их обыщу! – Зеркало пружинисто подпрыгнуло вверх, сделало кувырок в воздухе и накрыло Архангельского, который лежал на траве.
– А-а-а! – заорал братец, – А-а-а! Вы не имеете права!
Из его карманов на траву посыпались упаковка жвачки, горстка тыквенных семечек, эспандер и вырванная из журнала статья «Секс в невесомости».
– Фигня какая-то, – разочарованно сказало зеркало и ринулось ко второму брату.
– Не смейте! Не смейте ко мне прикасаться! – истерично закричал хоккеист, закрывая руками лицо.
– Может, сам карманы вывернешь? – миролюбиво спросило зеркало. – Я не люблю мужиков щупать.
– Нет! – Архангельский размахнулся, чтобы ударить своё отражение, но зеркало ушло вправо, взмыло вверх и так тюкнуло хоккеиста по темечку, что тот кубарем полетел по земле. Из его карманов вылетели – упаковка жвачки, горстка тыквенных семечек, эспандер и вырванная из журнала статья «Секс в невесомости».
– Абсолютно нехаризматичные люди, – пожаловалось зеркало Славке, но тут из кармана Архангельского медленно вылезла какая-то сморщенная дрянь, напоминавшая скальп.
Зеркало брезгливо отпрянуло.
Славка взял скальп, растянул его руками, внимательно осмотрел получившуюся резиновую конструкцию и захохотал.
– Так вот почему они удирали!!! Я всё понял! Я всё знаю!!
– Тс-с! – зашептало зеркало. – Я обещал старухе, что отдам тебе главное доказательство! Спрячь эту гадость и никому не показывай до поры до времени!
Славка сунул отвратительную липкую субстанцию в вырез кофточки.
Он был абсолютно счастлив в сложившихся обстоятельствах.
– Ну что, парни, хотите секс в невесомости?! – захохотало зеркало, отразив красоту и лаконичность пейзажа.
Братцы вдруг взмыли в воздух и крепко ударились лбами на высоте десяти метров от земли. Два тела умиротворённо легли на траву отрешёнными лицами вверх, как два осенних листа, убаюканных ветром.
– Абсолютно нехаризматичные люди, – посетовал голос, отделившись от зеркала, которое аккуратно прислонилось к ёлке. – Береги их. Не давай больше стукаться лбами, особенно в воздухе.
– Вроде бы, зеркала… того… этого… не летают, – смущённо пробормотал Славка.
– Всё летает, когда захочет, – философски заметил голос.
– Так летите себе уже, а то не по себе как-то и в дурку хочется, – хихикнул Орлик.
– В дурку всегда успеется, – ещё более философски заметил голос, но всё-таки улетел в северо-западном направлении, подняв сильный ветер.
Зеркало, утратив способность летать, осталось монументально подпирать ель.
Славка пощипал себя за ухо, за нос, за руку, за ногу и даже за зад. Всё ответило нормальной реакцией – болью и покраснением.
Славка бросился к дому, но замер как вкопанный, заметив, что по дорожке, словно старые друзья-приятели, в обнимку идут Феликс Григорьевич и Георгий Георгиевич.
Вид у них был потрёпанный, но довольный.
– Ну, наконец-то! – подбежал к Гошину Славка. – Полина взяла в заложницы Лидию и грозит убить её, если вы не вернётесь домой.
– Я должен убить Лидию? – поразился Георгий Георгиевич.
– Полина взяла в заложники Лидию… – снова начал объяснять Славка, но Феликс жестом остановил его.
– Тут черепно-мозговая травма, это тебе не хухры-мухры, – погладил он Гошина по голове. – А ты говоришь длинными предложениями.
– Я пошёл в гараж за машиной, чтобы уехать в клинику, а там… – оживлённо начал объяснять Гошин, помогая себя руками, – а там… Павлин!
– Огрел я его немножко, – улыбнулся Феликс. – Монтировкой, как ты велела!
– Я пошёл за машиной, а там павлин! Жареный! – счастливо закричал Гошин, бросаясь на старика с поцелуями.
– Вы всё же загляните к жене, – посоветовал ему Славка.
– Павлин…
– Хороший мальчик, – погладил Феликс по голове Гошина. – Это не ты убил Горазона, Горазон мне сам сказал!
– Павлин…
– Пойдём в дом, дорогой, там кто-то кого-то опять убить хочет. Пойдём, а то всё пропустим!
– Павлин! – подпрыгнул Георгий Георгиевич, заметив на лужайке одинокую птицу.
– Остатки популяции. Пойдём, дома есть другая еда!!
– Хочешь, я тебе ухо пришью? – всхлипнул Гошин, наваливаясь на Феликса. – Хочешь, грудь увеличу?!
– Увеличь, дорогой! Сделай мне всё большое, молодое и работоспособное!
Они побрели к дому, а Славка побежал в гараж за шмотками.
Кажется, всё шло к развязке.
К красивой и эффектной развязке, учитывая в ней участие потусторонних сил.
Лидии очень хотелось есть.
Переносить все тяготы жизни заложницы на голодный желудок было гораздо труднее, чем если бы она пообедала, или хотя бы выпила кофе.
Её больше никто не пытался освободить – ни доктор Фрадкин, ни подруга Женька, ни ОМОН, ни милиция, ни Господь Бог.
Про неё все забыли.