Сова Аскира

Швартц Ричард

Ласка поспешно поднял руку.

— Мама Маербэллина! Я просто был удивлён… обычно ты не берёшь так много!

— А это цена не за исцеление, мой маленький Ласка, — промолвила она. — Это из-за зловония Ма'б'р'мнгты, которые пристало к тебе. Оно отравило бы твою душу, и ты попал бы под влияние другого, тёмного бога. — Она откинулась назад и надула губы. — Если бы ты знал, сколько мне пришлось сделать работы, то не жаловался бы!

— Да неважно. Я отдам тебе золото, — засмеялся Ласка. — Моя благодарность обеспечена тебе в любом случае… и нет,

мне не хочется каждый раз слушать отповедь от одного из священников Борона, когда нужно вправить кости!

— Я так и думала, — улыбнулась Мама. — А теперь расскажи мне, откуда у тебя это!

Неизвестно откуда у неё в руке появилась каменная волчья голова, которую она с громким стуком поставила перед ним на стол, так что Ласка вздрогнул, тем более что ему показалось, будто вокруг волчьей головы и её руки бегают маленькие искры.

— Ах, это… — сказал Ласка как можно более невинно и протянул руку к волчьей голове, но взгляд тёмных глаз заставил его замереть, а затем осторожно убрать руку. Прежде чем она ещё откусит её!

— Это длинная история …

— Если думаешь, Ласка, что можешь уйти отсюда, не ответив на вопрос Мамы Маербэллины, ты ошибаешься, — улыбнулась Мама. «Почему-то улыбка напомнила ухмылку голодной дикой кошки», — подумал Ласка.

— Этот старый камень настолько важен? Я украл его, чтобы он не достался чёрному человеку, — честно признался Ласка. Богиня или нет, лгать Маме Маербэллине было бы серьёзной ошибкой.

— Вот как. И это ты называешь длинной историей? Она выгнула одну, покрытую белыми шрамами бровь, и засмеялась. — Черный человек хотел заполучить его, и, по-твоему, камень не так важен? — Она всё ещё не отрывала от него взгляда. — Что ты собираешься делать с этим камнем?

— Я подумывал отдать его Зине.

— Это, мой маленький Ласка, хорошее решение! — сказала она, обнажая чёрные зубы. — Передай ей, что Мама скучает по ней! Она почти больше не навещает меня!

— Я передам. Знаешь, она очень занята? — Он посмотрел на волчью голову, потом на неё.

— Ты вернёшь её мне? — вежливо спросил он.

Она кончиком пальца подтолкнула волчью голову к нему.

— Бери. Но не потеряй.

— Не собираюсь, — ответил Ласка. — Спасибо, — добавил он послушно.

— Ты знаешь, что это? — спросил он.

— Да.

— И что?

Она посмотрела на него, покачала головой и тихо засмеялась.

— Выясни сам, — промолвила она с загадочным выражением лица. — Ласка уверен, что Ласка не хочет поклоняться мне? — спросила она снова нараспев, как привык слышать от неё Ласка, а её глаза жадно впились в его худощавую фигуру, как будто он был мышью. — Поклонение может быть и приятным… — Она облизнула губы. Теперь понятно, кто здесь кошка, — подумал Ласка, чувствуя лёгкую панику.

— Но Мама Маербэллина, я всегда тебя боготворил… — поспешно улыбнулся Ласка, но настолько обаятельно, насколько мог. — Ты должна это знать!

— Мама Маербэллина знать! — ухмыльнулась Мама Маербэллина. — А теперь уходить, пока Мама тебя не съесть!

Спустя несколько мгновений дверь Мамы за ним закрылась. Ночь стала ещё холоднее, а ледяной ветер продувал узкие улочки. «Вопрос лишь в том, действительно ли она имела в виду то, что сказала!» — подумал Ласка, дрожа от холода и укутываясь в свой рваный камзол. Он взвесил волчью

голову в руке, камень был намного тяжелее, чем можно было предположить. А подержав его немного дольше, ему показалось, что кончики пальцев покалывает.

Если уж Мама Маербэллина так отреагировала на этот камень, значит волчья голова важна. Поэтому нужно найти Зину. Но, с другой стороны, был ещё и этот чёрный корабль… и теперь, когда ему стало лучше, его снова распирало любопытство…

— Ох уж эти решения! — засмеялся Ласка, подбросил волчью голову, снова поймал её, сунул в карман и исчез в темноте.

46. Проклятые

Сначала Сантер подумал, что маэстра собирается выпить обещанный глоток вина в «Золотой Розе», но она пошла в другом направлении, обратно к холму цитадели. Она молчала, идя рядом с ним, капюшон был накинут глубоко на лицо, руки скрещены под широкими рукавами мантии. Сантера это устраивало, он тоже был погружён глубоко в мысли.

Он служил у Морских Змей в течении одиннадцати лет, большую часть своей службы он провёл в порту, остальную — в море… таким образом побывав в далёких странах и других портах. Он многое повидал и теперь начал верить, что у него развился хороший инстинкт к некоторым вещам. Он посмотрел на меэстру, молча идущую рядом с ним. Когда-то Совы из башни защищали старый имперский город от врагов, владеющих магией. Но их не было уже несколько столетий… как и угрозы от магии. Сколько он себя помнил, он никогда не слышал о преступлениях, где магия играла роль. А за последние две ночи произошло три убийства, связанных с магией.

В Аскире была магия, это знали все. Но гораздо меньше, чем во времена Старой империи. Повсюду в городе, особенно вдоль главных магистралей, соединяющих цитадель с окраинами огромного города, стояли столбы, над которыми когда-то горели волшебные лампы. В большой кузнице на Арсенальской площади стояло большое колесо, которое приводило в движение прокатные станы и кузнечные молоты. Он сам видел это, когда ещё был зелёным новобранцем.

Такие следы былого могущества можно было найти повсюду в имперском городе. Так, в городском лесу, к северо-востоку от цитадели, стояло гигантское сооружение, узкая башня, построенная не из камня, а из лучшей стали, которую умели когда-то производить. Она поднималась в воздух на шестьдесят длин, равных росту человека, такая высокая, что массивное сооружение выглядело издалека филигранно. Там наверху была платформа, на которой до сих пор стоял дом из стали и стекла. И наверх вело пятьсот сорок крутых железных ступенек.

Стоило достичь вершины этого здания, и ты был вознаграждён захватывающим видом, расстилающимся далеко за пределами внешних стен… А ещё между могучих деревьев у подножия башни находился полуразрушенный скелет корабля, разбившейся далеко от моря. Если поискать в развалинах, то ещё сегодня там можно было найти ценные вещи: провода и шарики из серебра, золота и стекла, искусно обработанные и украшенные странными магическими узорами… Или ценная проволока, составляющая сотни длин, равных росту человека, натянутая между бледной нервюрой обломков, которая не заржавела даже спустя долгие столетия и всё ещё удерживала вместе большие части обломков. Всё, что осталось от корабля, который якобы когда-то мог летать.