Сова Аскира
Шрифт:
Теперь он и сам медленно огляделся. Все три тела были перемещены.
— Это случилось незадолго до заката, — наконец промолвил он. — Поскольку все три тела были перемещены, чтобы спрятать их в тени. Что было бы излишне, будь уже ночь. — Сантер подошёл к телу, которое лежало немного в стороне и наклонился вперёд. — Здесь не была применена никакая магия. Удар в плечо длинным прямым лезвием, как у тонкого меча или рапиры. И горло перерезано.
Он уже хотел подняться, чтобы взять факел, когда над его головой появился небольшой белый огонёк, не слишком яркий, но света было достаточно, чтобы осветить пыльную землю.
— Спасибо, —
Свет последовал за Сантером и следами.
— Здесь сапоги на каблуке, маленького размера, женские. На этих двоих одеты сандалии из старой корабельной верёвки. Дешёвая обувь, но следы от неё хорошо видны. Эта троица загнала женщину в угол… но драка началась не сразу, они какое-то время просто стояли. Потом что-то случилось и случилось быстро, потому что этот парень всё ещё выглядит удивлённым. — Сантер внимательно изучил тело и под впечатлением кивнул. — Аккуратный удар, прямо в горло, а через него в позвоночник. Он умирал медленно, но уже больше не принимал участие в драке. — Сантер наклонился и подобрал одну из тяжёлых, обёрнутых кожей, дубинок. Она была не особо чистой, но в двух местах грязная кожа порвана, а на дереве под ней виднелись зазубрены.
— Рапира. У длинного меча тяжёлое лезвие, оно оставило бы более глубокие зазубрены. Она отразила две атаки… Итак, до сих пор мы имеем трёх головорезов, устроивших засаду женщине. Завязалась драка, один умирает сразу, другой убегает, и ему у того угла вспарывает горло наш друг, а третий…
«Что ж, третий был похож на молочного поросёнка, который слишком долго висел над огнём», — подумал, наморщив нос, Сантер. Сладковатый запах горелого мяса всё ещё явно висел в воздухе… не особо приятный запах. Сантеру стало интересно, улучшает ли мантия Дезины и чувство обаяния, и если да, как она с этим справляется. Он внимательнее осмотрел труп. Хоть из-за огня черты лица были искажены, они всё ещё имели гневное выражение.
— Этот даже не заметил, как умер, — произнёс Сантер. Он снова встал, продолжая осматривать место преступления, и нашёл метательный кинжал с загнутым концом. Он задумчиво подобрал его и посмотрел туда, где находилось большинство следов женщины, и внимательно изучил стену. Магический свет маэстры метнулся вверх и вперёд, указывая на светлое пятно на камне.
— Этот парень бросил в нее кинжал, — заметил Сантер… и свет дёрнулся в сторону и к земле, где осветил что-то блестящее, наполовину закопанное в грязи и пыли.
Сантер наклонился и поднял серебряную шпильку, длинной примерно с ладонь, последняя треть шпильки была приплюснута и украшена тонкой гравюрой.
— Женщина была богатой, заботящейся о своей внешности, — задумчиво сказал Сантер, взвешивая шпильку в руке. — Это чистое серебро, и гравюра сделала рукой мастера. К тому же, каблуки её сапог имеют острые края, они не стоптаны. Она может позволить себе хорошую обувь и хорошо о ней заботится.
— Шпилька и сапоги — эльфийская работа, — сообщила ему маэстра. — Подошвы её сапог имеют рисунок, как видно по этому следу… — Сантер
Севет пролетел вперёд, показывая ему дорогу. В первый момент он подумал, что это огромная рыбья чешуя. Затем понял, что это — кусок полированной слоновой кости, какую иногда используют лютнисты.
— Мы ищем женщину с длинными волосами, которая любит закалывать их наверх, с ухоженным внешним видом, носит с собой рапиру и играет на лютне. Тарида — бард. — Маэстра тихо засмеялась, увидев выражение лица Сантера. — Довольно полезно, когда знаком с человеком, — объяснила она. — Я знаю девушку-барда уже два года и видела её только на прошлой неделе. Она всегда производит на меня впечатление. Своим голосом… одеждой и сапогами, подошва которых украшена. У неё есть рапира. — Маэстра ухмыльнулась. — Кроме того, я завидовала её волосам. Мои отказываются оставаться в причёске.
«Это он уже заметил», — подумал весело Сантер.
— А вы знаете, кто был другой мужчина? — спросил он, и её улыбка исчезла.
— Присмотритесь к его отпечаткам сапог.
Сантер нахмурился и наклонился, свет последовал за ним. Это было разглядеть сложнее, только в том месте, где грязь была достаточно мелкой можно было догадаться.
— Шершавые подошвы, — заметил Сантер. — Это всё, что я могу сказать.
— Есть только одна кожа, которая остаётся шершавой и почти не изнашивается, — заметила маэстра. — Кожа дракона. Такие сапоги почти бесценны. И я знаю только одного человека, который носит такие сапоги.
Он увидел выражение её лица.
— Что такое? — спросил он.
— Он — друг.
Сначала Сантер ничего не ответил. Он повернулся и вернулся к третьему телу, которому перерезали горло.
— Думаю, я его знаю. Он наёмный бандит. У него на совести уже более одного человека. И мне его совсем не жаль… — Он посмотрел на обгоревшего. — Единственное, чего я не понимаю, это то, что случилось с ним.
— Это была Тарида. — Маэстра обвела взглядом местность и посмотрела на три тела, затем покачала головой. — Хотелось бы мне, чтобы меня сюда не вызывали.
— Что ж. Всё кажется довольно ясно, — задумчиво произнёс Сантер. — Эта троица устроила засаду девушке-барду, та сопротивлялась, а ваш друг пришёл ей на помощь. Это всё, что случилось. Если не считать того поджаренного чувака, то нет причин придавать этому большое значение. — Сантер встал. — Вы уверены, что это была девушка-бард?
— Только так можно всё объяснить, — ответила маэстра. — И её секрет.
— Она маэстра? — спросил Сантер. Именно это было его предположением. Но, к его удивлению, Дезина покачала головой.
— Нет. Она не маэтсра. Она эльфийка. Я даже знаю, какую магию она использовала. Т’ии’стит’а. Поток искр. Магия, которую многие эльфы осваивают ещё до того, как начинают ходить. Её используют только для защиты… и только в том случае, если ситуация почти безвыходная! Она очень изнуряет, так сказать последний шанс, чтобы выиграть бой…
— Эльфийка? — спросил Сантер. Он не удивился, если она не была маэстрой, тогда это очевидно. Всё же это было необычно. Эльфы теперь встречались так редко, что были люди, которые считали, что они всего лишь легенда, и их никогда не существовало. — Но тогда же всё хорошо, верно?