Сова Аскира
Шрифт:
В тот миг, когда её массивная голова дёрнулась вперёд, она трансформировалась, так что теперь на него шипела не Мама, а огромная чёрная барханная кошка с горящими глазами и пугающими, белыми зубами… достаточно большими, чтобы слопать его как закуску! Ему казалось, что шипение кошки накрыло его, словно каменная лавина… «И теперь стало ясно, кого ему следует бояться больше…» — подумал он с последними остатками угасающего сознания.
Когда Ласка пришёл в себя, он сидел на одном из огромных Маминых стульев, в котором всегда чувствовал себя маленьким ребёнком. Он был полураздетым,
Напротив него сидела Мама Маербэллина и укоризненно смотрела на него, пока пила что-то из человеческого черепа, окаймлённого серебром.
— Чёрный человек, баа'та! — укоризненно сообщила она. — Чего общего у тебя с чёрным человеком!?
— Я отправил его в самый глубокий ад Сольтара, — ответил Ласка тоном не менее укоризненным, чем был у Мамы. — Что это только что было, ради молота Барона?
— Ты видеть меня в мой истинный облик! — отозвалась она, обнажая свои чёрные блестящие зубы. — Кошка лучше прогонять Ма'б'р'мнгта!
— Да, спасибо! — немного резко поблагодарил Ласка. — Больше никогда так не делай! Я думал, что умру от испуга!
— Испуг помогать от Ма'б'р'мнгта! — сообщила она ему. Она наклонилась и испытующе посмотрела на него своими тёмными глазами. — Ты убить чёрного человека?
— Ещё как! — ответил Ласка и вздрогнул, вспомнив об этом. Затем моргнул, когда с запозданием понял, что она только что сказала.
— Ты кошка?
— Нет. Я богиня. Ты мне поклоняться? — с надеждой спросила она.
Ласка с усмешкой покачал головой.
— Ты не богиня!
— Если Ласка поклоняться мне, то я богиня Ласки, — серьёзно объяснила она.
— Нет, спасибо, мне хватает мороки с Бороном, Сольтаром и Астартой, — сказал Ласка. — В конце концов, они ещё могут обидеться! — Он посмотрел на неё и засмеялся, когда увидел, как она надулась. — Но я всё равно тебя люблю!
Он почесал то место, которое ещё недавно было кровоточащей раной, новая кожа ужасно зудела. Что ж, с этим он мог жить. Что о кровоточащих ранах не всегда можно было сказать.
— Я сильно пострадал? — спросил он.
Она кивнула.
— Маленькая косточка Ласки… как сказать, часть от кости?
— Осколок?
Она кивнула.
— Осколок Ласки от кости в почке, внутри много крови… ты завтра умер. Как сказать шесть и два?
— Восемь, — рассеянно ответил Ласка. Если Мама Маербэллина говорит, что он был бы завтра мёртв, тогда это правда. Он задумчиво посмотрел на неё. Кошка была крайне убедительной… и Мама могла исцелять, как самые лучшие священники храма… только, похоже, это её не утомляло.
— Ты, э… вы действительно богиня? — осторожно спросил он.
Она кивнула.
— Я богиня Не'фате'Ал, —
— О… нет, — весело засмеялся он. — Будь ты богиней, то знала бы всё и могла лучше говорить на нашем языке, — с ухмылкой сказал Ласка и покачал головой. — А я ещё почти тебе поверил!
Она посмотрела на него темными глазами и улыбнулась.
— Знаешь, Ласка, только ещё твоя дерзость превосходит твою ловкость, — сказала она кристально чистым голосом, который прозвенел в его ушах, как колокол. — Ты приходишь ко мне с раздробленными костями, почкой, которая убила бы тебя завтра, с запахом наездника душ, сидишь за моим столом и смеёшься надо мной, когда я открылась тебе, потому что ты мне нравишься, маленький Ласка!
Ласка посмотрел на неё широко распахнутыми глазами, открыл и снова закрыл рот.
Она с улыбкой протянула ему череп.
— Чай?
— Э… нет, спасибо, — вежливо отказался он и встряхнулся. — Скажи, ты действительно богиня? — прошептал он, и она рассмеялась и провела огромной рукой по его волосам, будто он был ребёнком.
— Нет, я шучу… шутки помогать против всех болезней, — усмехнулась она, её голос всё ещё был необычайно ясным, но, по крайней мере, больше не звучал как храмовый колокол.
— А язык?
Она вздохнула.
— Я живу здесь уже тридцать лет… конечно я могу говорить на линг'ната.
— На каком?
— На местном языке. Кошка… ну, ты же приходишь ко мне, потому что я освоила несколько маленьких трюков… думаешь, если бы я была богиней, то жила бы в такой дыре?
— А почему…
— Почему я так странно говорю? — она тихо засмеялась. — Возможно, мне доставляет удовольствие не разочаровывать людей.
Ласка посмотрел на неё и почесал затылок.
— Они ожидают, что я буду так говорить… я говорила так, когда переехала сюда, и теперь это как будто естественно, как кость в моём носу! — Она склонила голову на бок и посмотрела на него загадочным взглядом. — Если бы я была богиней, мне приходилось бы здесь нелегко… Борон, Астарта, но прежде всего Сольтар здесь всесильны… кто поверит в чёрную богиню слишком большого роста?
«Что ж, по крайней мере, ей удалось вселить в меня неуверенность», — подумал Ласка.
— Ты спрашивал о цене. Восемь! — Её голос прервал его мысли. Он непонятливо моргнул.
— Цена за твоё исцеление, — объяснила она ему. — Если уж ты не хочешь поклоняться мне, тогда тебе придётся платить монетой! Так будет честно.
Здесь Ласка вряд ли мог возразить.
— Серебро? — с надеждой спросил он.
Она медленно покачала головой.
— Ты же не имеешь в виду золото? — в ужасе воскликнул Ласка.
— Иди к Борону и попроси в следующий раз его! — сказала она, укоризненно глядя на него. — Разве я задаю вопросы, чем ты занимался? Приказываю елейными словами изменить свою жизнь? Ты приходишь сюда полумёртвый, приносишь вонь Ма'б'р'мнгты в мой дом и жалуешься на то, что я прошу восемь золотых?