Сотник 2
Шрифт:
Иван с минуту простоял понурившись у двери, потом тяжко вздохнул, и подошел к постели. Разделся, лег и попытался обнять жену. Но та, только раздражительно дернула плечом, сбрасывая мужнину руку. И вторая, и третья попытка закончились так же.
– Лизонька, ладушка моя, ну… Ну прости ты меня дурака. Но что мне было думать, кому верить? Появляется сначала этот Карпов, и желает осесть на псковских землях. Следом гонец, с требованием царя выдать государева преступника. И тут ты, вступаешься за него. Да еще как! Приходишь
– Мне ты верить должен был, Ваня. Словам моим и делам,- пробурчала она.
– Да я…- начал было он.
– А еще разуму своему,- рывком сев и обернувшись к мужу, вновь оборвала она его.- Твоя сестрица напрасно пишет гадости про тетку Ирину. Та конечно не без греха. Да только она даже своим полюбовникам никогда не изменяла. И мужу верна будет до гробовой доски. И то всем хорошо ведомо. Ты же умный, Ваня. Подумай своей головой, чтобы она сделала со стрельцом рискнувшим крутить шашни кроме нее еще с кем-нибудь? Карпов чай не дурак.
– Лиза…
Трубецкой вновь попытался обнять жену, но та, вновь стряхнула с плеча его руку. Потом прошла к своему секретеру. Открыла один из ящичков, извлекла одно из писем, и передала мужу.
– Читай. То письмо братом тебе писано. Поначалу-то они с тетушкой не хотели мне ничего говорить. Да потом одумались, что не стану я за Карпова так-то заступаться. Вот и отписали мне это письмо.
– Погоди, так это получается…
– То не побег был. Потому как и преступления никакого не было. Игра одна. Руку Николая надеюсь ты узнаешь?
– А чего же меня не упредили?- Раздувая ноздри, как разозленный бык, угрюмо бросил князь.
– А смог бы ты сыграть так, чтобы все поверили? Вот то-то и оно. Зато теперь литовцы и новгородцы станут за Карпова драться, и перетягивать его на свою сторону. Потому как он очень скоро тут развернется от всей своей широты. Он умеет. И сюда прибыл не с пустыми руками, а с полной мошной. Ну, а вместе с ним и меня к себе потянут, чтобы клин меж мной и братцем вбить.
– Лиза, прости ты меня, дурака грешного.
– За Карпова прощаю. А вот за то, что во мне усомнился, я еще подумаю. Крепко подумаю, Ванечка. Так что, если не хочешь позора, укладывайся-ка ты на полу. А нет, так дверь вон она.
– Лиза…
– Иного не будет,- решительно мотнула головой Лиза.
Будущая мать, аккуратно устроилась на постели. Сбросила на пол подушку. Указала на покрывало. Отвернулась, и с нескрываемым раздражением накрылась одеялом. Трубецкой постоял над постелью какое-то время, а потом что-то недовольно бурча себе под нос, начал устраиваться на полу.
Слушая это, Лиза мстительно улыбнулась. Вот, будешь знать на
Но проучить его все же нужно. На будущее. Чай у них вскорости будет настоящая семья. Вот только с примирением надо малость погодить. Пусть бояре покрепче уверятся в том, что меж молодыми разлад. Ване снова даже играть не придется. У него все на его облике написано. А там уж и помирятся, и сыграют.
***
– А в чем хитрость-то, мил человек!?- Послышался из толпы бас, в котором угадывалось искреннее удивление.
– Никакой хитрости,- отыскав взглядом здоровенного мужика, с окладистой бородой, ответил Иван.
А хоро-ош! Ну чисто богатырь. Впрочем, время такое. Худосочным кузнец не может быть по определению. Тут механический молот, эдакая невидаль, так что приходится все больше ручками махать. А еще, ворочать руками тяжелое железо. Иван конечно и сам не мелок, помахал в кузне молотом, но с этим пожалуй все же тягаться не стал бы.
– Вот гляжу я на энтого москвича мужики, и удивляюсь, отчего они там у себя на Москве нас за дураков держат. Вот ты говоришь, что станешь платить любому, кто тебе понесет руду, по десять копеек за пуд. Так?
– Так,- подтвердил Карпов.
– Из десяти пудов болотной руды выходит пуд доброго железа, стоит тот пуд один рубль и двадцать копеек. Убери подати за леса где ты будешь валить лес, выжег угля, плату работным людям, ить сам ты не станешь цельный день возиться у домницы, и что тебе останется? Слезы. Да с такой прибылью и за дело браться не стоит. Вот я и спрашиваю, в чем хитрость-то?
– Ишь какой. Все посчитал,- уважительно, произнес Иван.- Твоя правда, есть хитрость, вот только она не про твою честь. Я к тебе в кузницу нос не сую, так и ты ко мне не суйся,- жестко отрезал Карпов.- Главное, что должен знать честной народ это то, что за пуд промытой и высушенной руды, я плачу десять копеек, без обмана. Остальное, только моего ума дело.
– И что, коли я доставлю сотню пудов, так ты мне десять рублев уплатишь,- подал голос плюгавый мужичок, крестьянской наружности.
Вообще-то, странно видеть на вече крестьянина. Иван всегда полагал, что при звоне вечевого колокола на площади собираются все кому не лень, и всем миром решают как быть в том или ином вопросе. Действительность сильно отличалась от его представлений. На вече сходились только выборные от концов и слобод города. Там в свою очередь были концевые и слободские веча. Если собрание не спешное, а назначенное заранее, то подтягиваются выборные и из пригородов*. Ну и над всем этим главенствовало боярское вече.