Сошедший с рельсов
Шрифт:
«Ты в порядке?» – чуть не спросил Чарлз. Слова уже вертелись на языке, но он внезапно понял, как безнадежно они прозвучали бы, как теперь неуместны. Какой тут порядок? Она больше никогда не будет в порядке.
– Я отвезу тебя в больницу, – сказал он.
– Нет. – Ее первое за несколько часов слово, обращенное к нему.
– Тебя необходимо осмотреть.
– Нет, – повторила Лусинда. – На меня сегодня достаточно насмотрелись. – Голос звучал безжизненно, как у плохой актрисы, казался деревянным, и это пугало сильнее,
Она начала одеваться – медленно, беззастенчиво натягивать предмет за предметом. А Чарлз прошел в ванную и вздрогнул, увидев в зеркале свое отражение. Поначалу он решил, что на него смотрит другой человек.
Невероятно, чтобы это был он! Это же настоящий рыжий Чарли. С клоунским носом, нарумяненный, в идиотском парике.
Он приложил мокрое полотенце к переносице, и ее обожгло, как йодом. Пригладил волосы и попытался смыть со щек кровь.
Когда он вернулся в комнату, Лусинда была более или менее готова к выходу на люди. Один чулок разодран, на юбке прореха, но в целом нагота прикрыта. Лусинда производила впечатление манекена, которого тряпки превратили в женщину, но не в живого человека.
– Что будем делать? – спросил Чарлз. Скорее даже не ее, а себя, потому что не имел понятия, что следует предпринимать в подобных обстоятельствах.
– Ничего, – ответила она.
Это прозвучало смешно, нелепо, вопиюще абсурдно. Преступник торжествует, жертвы избиты до крови. И что делать? Ничего!
Однако антонимом «ничего» является «что-то». Ах, если бы придумать, что именно!
Обратиться в полицию?
Разумеется. Вот только…
Что вы делали в отеле «Фэрфакс»?
Знаете ли, мы там…
Чем вы занимались утром в отеле «Фэрфакс»?
Дело в том, что…
Чем вы занимались в отеле «Фэрфакс» вдвоем?
Уделите мне минуту, и я вам все объясню…
Здесь, видимо, придется попросить о некоторой доле скромности, и, возможно, им будет оказано снисхождение. Детектив подмигнет и скажет: «Все ясно». Так что дело останется в тайне, волноваться не о чем. Вот только…
Кроме них, в этом деле замешан третий. Преступник. Иногда случается так, что преступников ловят. Человек заявляет в полицию, копы производят арест и передают правонарушителя в суд. Потом происходит открытый процесс и отчеты о нем появляются на первых полосах газет. На процессе выступают свидетели – встают и говорят: «Он это совершил, ваша честь». А свидетели – Чарлз и Лусинда.
Что вы делали в отеле «Фэрфакс»?
Знаете ли, мы
Чем вы занимались утром в отеле «Фэрфакс»?
Дело в том, что…
Отвечайте на вопрос.
Что делать? Вот в чем вопрос.
Ничего. Может быть, это не столь абсурдно, как показалось на первый взгляд. Не так смешно.
Но неужели они способны отмахнуться от того, что с ними случилось? Неужели Лусинда в силах забыть об этом, как о грубом замечании или вульгарной выходке? Лечь спать, проснуться и жить дальше, как ни в чем не бывало?
– Я ухожу, – сказала Лусинда.
– Куда?
– Домой.
Домой. К белокурой пятилетней дочери, которая еще ни разу в жизни не встречала такие качели, чтобы ей не понравились. К помешанному на гольфе мужу, который то ли заметит у супруги, то ли нет внезапную бледность щек, прокушенную губу, затравленное выражение лица.
– Мне очень жаль, Лусинда, – сказал Чарлз.
– Да, – откликнулась она.
Он жалел обо всем. О том, что зазвал ее сюда. О том, что не заметил мужчину, слонявшегося по коридору на «их» этаже. Что сидел и наблюдал, как грабитель снова и снова ее насилует. Что не сумел ее защитить.
Лусинда поплелась к двери. Ничего не осталось от ее изящной походки – она с усилием переставляла ноги. Она не обернулась. Чарлз хотел предложить вызвать ей такси, но решил, что она откажется. Он больше не мог ей ничего дать. Она от него больше ничего не ждала.
Лусинда повернула ручку, вышла в коридор и закрыла за собой дверь.
«Аттика»
Извините, я должен здесь прерваться.
Нужно кое-что прояснить.
В среду в дверь позвонил человек. Он сказал, что хочет посмотреть дом, а адрес получил у агента по продаже недвижимости.
Ему открыла жена и сообщила, что дом не продается. Наверное, произошла путаница.
– Ваш муж учитель, так? – спросил он.
– Да, – ответила Диана. – Но все равно тут какая-то ошибка. Мы не собираемся продавать дом.
Мужчина извинился и ушел.
– Он не был похож на человека, который выбирает себе дом, – сказала мне позже жена.
– А кого он напоминал? – спросил я.
– Одного из твоих учеников.
– Из школы?
– Нет, из другого места.
Потом произошло вот что.
Парень из тюремной охраны по прозвищу Толстяк Томми сказал мне в вестибюле, что скоро я получу коленкой под зад.
– Что это значит? – удивился я.
– А то и значит, что тебе дадут коленом под зад, – повторил он.
В Толстяке Томми было больше трехсот фунтов. Мне рассказывали о его забавах – он укладывал в камере провинившегося заключенного лицом в пол и садился верхом.