Соседка
Шрифт:
— …оставить ее, — договорила за Картера Слоун.
— Я и думать об этом не хочу, — сердито молвил Мэдисон.
Слоун встала.
— Но мы должны об этом думать. Ты помолвлен с моей лучшей подругой — единственным человеком на свете, который обо мне заботился. Мы с ней любим друг друга как настоящие друзья. Сегодня я чуть не предала дружбу, но больше рисковать не стану. Она — мой друг.
— Черт побери, но она и мне друг! — закричал Картер, но когда девушка выразительно указала взглядом на потолок, молодой человек произнес драматическим шепотом: — Она мне друг, Слоун. Я люблю ее как друга.
Девушка заткнула
— Нет, Картер! Нет! Не говори мне этого!
Подойдя к Слоун, Мэдисон развел ее руки в стороны.
— Нет, ты должна услышать это. Алисия — чудесная женщина, правда, немного легкомысленная и безответственная, но она очаровательна. Она была женой Джима, и мой лучший друг был с ней счастлив. Поэтому я и любил ее.
Я попросил Алисию стать моей женой, потому что это было удобно нам обоим, Слоун. И ей, и мальчикам нужен человек, который сможет о них позаботиться. Я считал, что это моя обязанность, мой долг перед Джимом. А мне пора было обзаводиться семьей и детьми — пришло время. Вот поэтому-то я и попросил ее выйти за меня замуж. Но я знаю, что она по-прежнему любит Джима, и не питаю никаких романтических иллюзий.
Слоун вырвалась из его рук и отвернулась.
— Но ты… ты будешь спать с ней, когда вы поженитесь.
Сердце Слоун разрывалось. Прошло некоторое время, прежде чем Картер ответил.
— Я бы хотел иметь хотя бы одного собственного ребенка, — тихо промолвил он. — И уж если я женюсь, то буду заниматься с женой любовью каждую ночь.
Слоун зажмурила глаза, сожалея о том, что не может вот так же заткнуть и уши.
— Да, конечно, — прошептала она. — С моей стороны было глупо спрашивать об этом.
— Но, может, моей женой станет вовсе не Алисия.
Девушка резко повернулась к нему.
— Разумеется, она, и только она будет твоей женой.
— Не обязательно, — упрямо возразил Картер.
— Обязательно, — стояла на своем Слоун.
— Как ты можешь так говорить после того, что между нами было, Слоун? Неужели ты считаешь, что я теперь смогу жениться на Алисии?
— Нет, ты лучше скажи, как ты можешь считать по-другому? — взорвалась девушка. — Картер, она доверяет мне и только поэтому послала тебя в «Фэйрчайлд-Хаус»! В мой пансионат!
— Большая глупость с ее стороны, — заметил молодой человек.
— Вовсе не глупость. Алисия верила в то, что может на меня положиться. Мы еще ни разу не предавали нашей дружбы. Подумай, что, если бы все было наоборот? Умерла бы Алисия, а я должна была бы выйти замуж за Джима? Ты бы смог увести меня от него?
Мэдисон расширил словарный запас Слоун непечатным выражением.
— Это не одно и то же, — добавил он.
— Нет, абсолютно то же самое. И тебе это известно. Разве ты не понимаешь, Картер? Просто вся беда в том, что мы оказались под одной крышей. Да еще позволили нашему воображению выйти за рамки… дозволенного. А у тебя вообще романтическая натура — ты же писатель. Вот ты и забылся на мгновение, представив, что все происходит в романе, а не в жизни. А я… я много лет живу одна и… даже не знаю, как это со мной произошло. Но как только ты вернешься к Алисии и мальчикам…
— Слоун, это все чушь. Теперь нечестна ты. Или ты не считаешь меня достаточно самостоятельным мужчиной, который знает, чего хочет? Да я мог бы встретить тебя в магазине, в лифте. Где угодно!
— Алисия будет отличной женой, — с отчаянием в голосе промолвила Слоун, заламывая руки. Девушка говорила правильные, хорошие слова, но от этого ей не становилось легче. Она бы с радостью не слушала всю эту чушь.
— Я в этом не сомневаюсь, но будет ли она хорошей женой мне, вот в чем вопрос. Она, например, не считается с тем, что во время работы мне нужно уединение. Будь она здесь, она бы каждые десять минут стучалась ко мне…
— Прекрати!
— Нет. Послушай меня! — Схватив Слоун за плечи, Картер слегка встряхнул ее. — А я? Я подойду ей?! Да я страдаю той же болезнью, что и все писатели, Слоун! Мне нужно говорить. Беседовать с кем-то. Постоянно. И мне необходим слушатель. Хороший слушатель, настоящий. Как ты. Помнишь, когда я приехал, ты просто сидела за столом и слушала. Один лишь я владел твоим вниманием. И ты молчала, не пытаясь вставить ни слова о том, что с тобой произошло за день. И ты не скакала вокруг меня, как ванька-встанька!
— Черт тебя возьми, Картер! — Вырвавшись, Слоун отскочила от молодого человека в сторону. — Да как ты смеешь стоять тут и критиковать женщину, на которой собираешься жениться? И кому ты все это рассказываешь?! Мне! Так обычно поступают мужчины, подцепившие проститутку в баре, — выкладывают ей все о своей жене или невесте! «Моя жена меня не понимает!» Неужели ты, с твоим умом, не смог придумать ничего оригинальнее?! Не желаю больше слушать тебя! У меня такое ощущение, словно я вляпалась в грязь! Если у вас с Алисией есть какие-то проблемы, решайте их вдвоем! Знать о них не хочу! И не впутывай меня в ваши дела!
— Я не могу не впутывать тебя в них, Слоун, раз уж ты имеешь к нам обоим отношение! — Мэдисон опять схватил ее за плечи и, несмотря на ее сопротивление, больше не отпускал. — Да, ты впутана в это дело по самую твою хорошенькую макушку! — И поцеловал ее. Одной рукой Картер крепко держал Слоун за подбородок, а другой прижимал ее бедра к своей плоти, чтобы она почувствовала силу его желания.
Девушка призывала себе на помощь весь свой разум, взывала мысленно ко всем своим этическим принципам — все для того, чтобы найти в себе силы противиться зову страсти. Но это было бесполезно, слишком долго она спала. И когда что-то новое пробудило ее тело, Слоун была не в состоянии удержать его. А Картер, слегка ослабив хватку, снова скользнул рукой к ее груди и принялся нежно ласкать ее.
— Если кому и суждено родить мне ребенка, то я хочу, чтобы этой женщиной стала ты, Слоун. Хочу, чтобы мой ребенок сосал твою сладкую, прекрасную грудь.
Нарисованная Мэдисоном картина словно была выхвачена из фантазий Слоун. Любящий мужчина… Малыш — плод взаимной любви… Чувство, что они принадлежат друг другу… Ценят друг друга… И любят…
Но девушка знала, что это все мечты. Такого никогда не будет. Его ласки и поцелуи лишь дразнили ее, показывали то, чего она никогда не будет иметь. Полюбить Картера Мэдисона было настоящим мазохизмом, и от одной мысли об этом сердце девушки начинало бешено колотиться. Вскоре он опомнится и вернется к Алисии, а она останется здесь наедине со своими душевными ранами. И она не была уверена, что хоть когда-нибудь сможет их залечить.