Соседи
Шрифт:
— Чем? — глупо переспросила Ульяна.
— Жизнью, конечно, — ответил сосед слегка удивленно. — Чем же еще?
— А вы будете наслаждаться ей… там?
«Наслаждаться, рискуя?»
Егор вновь усмехнулся, одним краешком губ:
— Мы там, ты – тут. Жизнь одна, она слишком коротка, слишком богата на возможности и она – здесь и сейчас. Зачем позволять отведенному тебе времени утекать песком сквозь пальцы? Когда-нибудь, может, завтра, она закончится. Так что – там или тут – бери всё.
Ульяна зависла. А ведь эту смутно оформленную в собственной голове мысль она сама гоняла туда-сюда последние недели, думая о том, что ничего толком о жизни и окружающих людях
Видимо, если действительно искренне хочешь, тебя направят. Вселенная словно сама подсказывает путь. Словно спрашивает: «Ну, всё думала, как начать?», и сама же отвечает на заданный вопрос.
Не зря поехали.
— Малая, ты же фотоаппарат в руках держала? — Егор сунул ей в руки увесистую «зеркалку». — Если тебе наскучит валяться на травке, можешь попробовать. Тут всё просто, есть авто-режим, но это скучно, так что покрути настройки. Объектив – зум, на приближение-удаление.
«Вот так просто доверяешь?»
Да, вот так просто доверяет. Никаких поучений, увещеваний и просьб обращаться с техникой аккуратнее – через пять секунд Егор уже забыл, что отдал в руки неумёхи свое добро. Через десять минут они пересекли часть поля, подошли к парапланеристам и Егор быстро представил их друг другу. Через пятнадцать одна девчонка примерно Улиного возраста уже взяла её в оборот, взахлёб рассказывая о невероятных ощущениях, захлестывающих в момент, когда ноги отрываются от земли, и параплан несёт тебя ввысь в потоках воздуха. Объясняя, как устроен летательный аппарат, демонстрируя ей гигантский купол, воздухозаборники, ряды ярко-красных и ярко-зеленых строп и прочные крепления. Поясняя, что старт может быть прямым и обратным – в зависимости от силы ветра. При слабом ветре или штиле, как сегодня, выполняется прямой старт, при сильном, соответственно, обратный. Ульяна критически рассматривала обмундирование, и пусть голова понимала, что выглядит оно надёжно, сердце продолжало сжиматься от страха при мысли, что в воздухе может случиться что угодно. Например, ветер сменит направление. Или тучка набежит.
— Смотри, — кивнула Лиза, так звали девушку, куда-то в сторону. В отдалении в небо на лебедке поднимался парапланерист, и с такого расстояния угадать в нём соседа можно было лишь по лазурного цвета джинсе. — Видишь, как легко и непринужденно выглядит? Часов тридцать налета с нашим клубом у него уже есть, поэтому. Раз, и в небе. А совсем новичкам только в тандеме, конечно.
— И какова… статистика? — нервно сглотнув, задала Ульяна вопрос, волнующий её с самого начала. Метрах в десяти от Ули, сосредоточенно внимая каждому слову инструктора, к старту готовился Вадим.
— Чего? Смертей? Современный параплан очень надёжен, количество пострадавших при езде на мотоцикле превышает число пострадавших при занятиях парапланеризмом в несколько раз, — уклончиво ответила Лиза, и Ульяна подумала: «Час от часу не легче…». — Не всё так страшно, но риски, разумеется, есть. Они есть везде. Важны тренировки, причём тренировки в неспокойном воздухе. С опытным инструктором рисков нет. А сегодня ещё и погода идеальная: солнечно, тепло, можно поймать восходящие потоки.
— А высота какая?
— Ну, Егор метров на восемьсот
«Восемьсот метров, Господи! Каково это?»
Ещё немного поговорили, а пока говорили, и Вадима отправили. Раскинув плед и улегшись на нем звездой, благодаря уверенному тону Лизы кое-как успокоившись, Уля неотрывно следила за кружащими высоко в небе парапланами. Картина притягивала взгляд: так высоко, со стороны полёт выглядит спокойно и плавно… Медитацией в бездонной вышине. Наверняка там, в небе, стоит полная тишина. А может, наоборот, купол, треплемый порывами ветра, создает невообразимый шум? А как земля выглядит с пятиста метров? А с восьмиста? Что чувствуешь, находясь там, паря под крылом? Восхитительное чувство свободы? Конечно, свободу – все они здесь за этим. Человек всегда мечтал летать, как птица. Ей не испытать.
Где-то в глубине души Ульяна чувствовала зависть – смелым, людям, которые берут от жизни всё, что она даёт. Сама она так не научилась. Может, это пока? Может, у неё ещё всё впереди? Может, если небо не её случай, то море – её? Мелькнула, завертелась волчком и, трусливо поджав хвост, сбежала озвученная Егором шальная мысль: «Может быть, когда-нибудь…».
Поняла, что не удержит собственное любопытство в узде и закидает парней вопросами по возвращении на землю. Поняла: какие цветочки? Вот что надо хотя бы попытаться сфотографировать, пусть только спустятся пониже! Ощутила, как внутри в очередной раз что-то замкнуло, щёлкнуло и отпустило, закрыла глаза и попробовала на секунду представить себя там… Ладошки вновь мгновенно взмокли, в животе что-то сладко провалилось, ноздри судорожно втянули воздух, и рецепторы ощутили запах разнотравья. Вот что он имел ввиду, когда говорил о том, что жизнь – здесь и сейчас. Жизнь – в моменте, просто поймай его. Кто-то ловит момент в далёком небе, а кто-то – валяясь в высокой траве, мечтая однажды переступить через заложенные матерью-природой страхи, чувствуя в животе щекотку одних лишь допущений, благословляя каждое мгновение здесь, на земле. Отпуская фантазию в полет…
Может быть… Когда-нибудь… С инструктором…
Нет.
Но какой день!
***
18:41 Кому: Тоха: Тох, извини, планы поменялись. Давай не сегодня. Проторчу на репбазе до полуночи точно.
Не сегодня, не завтра, не послезавтра – пока достаточно. От так остро ощущаемой с раннего утра потребности создать вокруг хаос и хотя бы на несколько часов избавить себя от удушливого чувства одиночества к вечеру не осталось и следа. Кто-то стёр все следы.
К вечеру завершающего страшную неделю дня он ощущал себя цельным, исчезло и пока не вернулось чувство гложущей пустоты. Объяснение искалось недолго и несложно, нашлось и тут же в неясной тревоге отбросилось, он забил на попытки найти другие, но сам факт!
На карте памяти – сотня фотографий, все – о небе. Не все удачные, но все говорящие, все – атмосферные, все живые. Даже их со Стрижом физиономии в кадр попали, и он в удивлении обнаружил на собственном лице искренние эмоции. В голове – десятки вопросов, заданных с горящими глазами. Он так и знал, печёнкой чуял, что не всё потеряно, что достаточно чуть встряхнуть – и убедишься, копнёшь – и уткнёшься лопатой в сундук с кладом. Перед глазами светящееся детским любопытством лицо малой и восторгом – Стрижа. Внутри – благословенная тишина. Наконец! И пусть впереди ещё репетиция, а репетиции последнее время без конфликтов не обходятся, пусть за каждым днём настанет ночь – сегодня уже ничто не сможет вновь погрузить его в пустоту. Сегодня сон придёт и будет крепким.