Сорвать банк
Шрифт:
– Почему?
– Если в вашем дыхании учуют запах алкоголя, вас запрут как пьяницу. Если же вы будете трезвы как стеклышко и тем не менее будете вести себя по-дурацки, они вызовут врача. Доктор может попытаться расставить вам ловушку. Он может почувствовать: здесь что-то нечисто. Вам придется с этим справиться. Сможете?
– Попробую.
– Удачи вам! – сказал я и пожал ей руку.
– Куда же вы направляетесь?
– Подожду, пока вы не приземлитесь в госпитале, а затем собираюсь вас обнаружить. После чего еду в Лас-Вегас докладывать Уайтвеллу.
– Вы
– А зачем выбрасывать вас за борт, когда корабль можно благополучно привести в порт?
Ее глаза ловили мой взгляд, а сама она как-то задумчиво улыбалась.
– Вы пытаетесь выглядеть жестким и крутым, но в душе вы просто романтик. Вы напоминаете мне Филиппа.
Я направился к двери.
– Постарайтесь угодить в госпиталь до темноты.
Я спустился по лестнице, вышел на улицу. Солнце стояло высоко, тени приобрели лиловый оттенок. Медленным потоком струилась жизнь Рино, города, который претендует на титул самого большого маленького города. Мог бы претендовать и на титул примечательного. У Рино есть индивидуальность, она бросается в глаза: ковбои устало бродят по тротуарам в сапогах для верховой езды с высокими каблуками, обсуждая положение на фермах; разочаровавшиеся ожесточенные женщины, ожидающие, когда истечет срок их женской жизни, и полные чувственной силы молодые женщины, играющие с жизнью в пятнашки (эти, обосновавшись в Рино, дерзко ищут волнений и вожделеют к мужчинам, при этом не очень разборчивы); игроки-профессионалы бок о бок с туристами; загорелые отпускники, наслаждающиеся прекрасным климатом, смешиваются в толпе с бледными новичками, которые таращат глаза на столицу разводов [4] .
4
Рино известен тем, что там можно развестись без всяких формальностей.
Мне потребовалось немного времени, чтобы обдумать, как быть дальше, прежде чем вернуться в дом. Я машинально втянулся вместе с толпой в популярное казино и устроился в углу, рассеянно наблюдая за выражением лиц людей, притянутых «Колесом Фортуны». За спиной я слышал равномерное жужжание игрального автомата, время от времени раздавался звон монет, сыплющихся в гнездо-стаканчик. Обернулся: Хелен Фрамли, стоя ко мне спиной, деловито выдаивала десятицентовики.
Я спокойно пошел к выходу.
Глава 15
Хелен Фрамли не появилась в доме – она ворвалась в него!
– О, как я голодна! Что-нибудь найдется пожевать?
– Сейчас все будет готово, – отозвался Луи. – У меня в духовке томятся бобы. Тушились целый день. Погодите, вы их попробуете – пальчики оближете.
– Вареные бобы? – спросила Хелен несколько разочарованно.
– Не просто вареные… Вы их отвариваете, потом обжариваете и добавляете немного чеснока. Вы что, никогда не пробовали бобов по-мексикански?
– Нет. А звучит аппетитно.
– Я подам их буквально через минутку.
Луи вернулся в кухню и занялся бобами по-мексикански.
Хелен
– Эй, Дональд, мы говорили что-то про деньги. Как у тебя с ними?
– Мне хватает.
– Я не верю. Сколько у тебя осталось аккредитивов?
– Не беспокойся. Я проживу.
– Ну дай мне посмотреть.
– Говорю тебе, все в порядке.
– Ну же, дай посмотреть. Где твоя чековая книжка?
Пришлось показать книжку. Аккредитивов осталось на двадцать три доллара. Она расхохоталась.
– Хватит на корм для цыплят, – сказала она. – Итак, теперь я оплачиваю наши расходы.
– Даже не думай.
– Не считай меня беспомощной дурочкой, Дональд. Я набита деньгой и хочу сделать взнос. Попробуй только остановить меня.
Хелен открыла кошелек, вытащила ворох бумажек, отсчитала три двадцатки, засунула их обратно, а остальное придвинула ко мне.
Я покачал головой: не принимаю!
– Ладно, тогда это ссуда, – сказала она. – Можешь потом вернуть.
– Сколько здесь?
– Не знаю. Три или четыре сотни. Посчитай.
Я посчитал. В пачке было четыреста пятьдесят долларов.
– Где ты взяла?
– Они же были у меня в кошельке. Вспомни, у меня были свои деньги, когда Кулак и я пришли к выводу, что надо нам расстаться.
Я положил деньги в карман, ничего не сказав, что видел ее в казино.
После обеда мы поехали в город и сходили в кино. Луи, казалось, полностью пришел в себя. Хелен в основном молчала. С видом спокойной удовлетворенности.
По дороге домой Хелен напевала популярные мелодии, а когда подъехали к дому, она заставила нас остановиться у двери и посмотреть на звезды.
– Конечно, я знаю, что это кончится. Боюсь, что скоро. Но пока это восхитительно, правда, Луи?
Луи, подумав, заметил:
– Знаете что? Мы живем так, что возникает мысль: мы, все трое, из одной команды.
Мы с Хелен рассмеялись.
Я подождал, пока Хелен закрылась в душевой, и тогда сказал:
– Луи, я должен послать телеграмму. Пойду в город. Меня не жди, а Хелен скажи, что меня не будет около часа.
Я постарался, чтобы все это прозвучало как бы между прочим. Луи понял меня как нужно.
– Порядок, дружище, – сказал он. – Не шатайся по темным улицам, а если кто-нибудь к тебе пристанет, вспомни приемы старины Хейзена. Навесь им пару раз в классическом стиле. И помни, когда бьешь, вкладывай в удар всю массу тела.
– Я запомнил, – уверил я своего тренера, тихо выскользнул из дома и сел в машину.
Оказавшись в городе, начал круг объездов по госпиталям. Я был профессионально серьезен, изъяснялся небрежным тоном: мол, обычный розыск. Клал свою карточку на стол дежурной и объяснял, что разыскиваю человека, который исчез, возможно, из-за потери памяти. Если у них есть пациенты с диагнозом «амнезия», то не позволят ли мне на них взглянуть.
– К нам поступил пациент полчаса назад, – сообщили мне уже во втором госпитале. – Молодая женщина.
Я показал фотографии Корлы Бурк.
– Соответствует?